Преодоление христианства

 

12. Исчадия монотеизма.

 

 

 

       Исследователи религии очень не любят упоминать, что все три великих пророка Единого Бога пользовались услугами сексотов. Что ж, мы хотя бы отчасти постарались восполнить историографический пробел в сборе компромата на самих пророков. Но ничто тем не менее так старательно не оберегает человечество, как свою глупость. Только её блистающих алтарей оно достойно, ведь «мессии» сыпались на головы легковерных простаков как будто из рога изобилия, и случайная личность Христа подобна случайной личности первого космонавта: того и другого вывели на орбиту мировой истории чужие руки.

       В седьмом веке Абу-Иза из Исфахана объявил себя мессией со всеми вытекающими отсюда последствиями. В восьмом сириец Зонария, Саади бен Иосиф – в десятом. В семнадцатом очень отличился Саббатий Цеви из Смирны, который, как и все его предшественники, провозглашал одну и ту же «идеологическую программу» (ничего удивительного, ведь они исходили из одной канцелярии для вех «спасителей»). Он объявил, что в последний день 1666 года придет Мессия, раздал друзьям короны всего мира и выступил в Константинополь, чтобы сместить турецкого султана, который правил тогда Палестиной. Однако по прибытии в святые места, он был арестован и посажен в тюрьму, где, впрочем, не испытывал недостатка ни в чем за счет богатейших подношений, и клетка скоро сделалась золотой в полном смысле этого слова. Люди продавали дома, бросали все и ехали следом за новым «Царем Мира», провозгласившим приход «тысячелетнего царства». Наиболее предприимчивые и циничные люди уже заключали пари в Лондоне на случай, если новому Мессии все сойдет с рук и Царствие Божие установится на земле.

       Впрочем, когда перед новым годом стало понятно, что очередная афера с концом света не удалась, старейшины, которые тогда жили в Польше, поспешили отречься от «Царя Мира», а сам Саббатий предпринял в высшей степени оригинальный религиозный трюк. А именно: на пышной церемонии во дворце султана, чтобы не извиняться за неудавшийся «конец света», он публично перешел в ислам, чем шокировал старейшин, которым, чтобы объявить его еретиком, понадобилось некоторое время – до такой степени даже они были не подготовлены к этой выходке мессии.

 

       Кстати, обратите внимание на религиозную географию. Основное действие происходило в Палестине, «центр управления полетом» находился в Польше, а коммерческие сделки совершались в Лондоне. И это – несчастный семнадцатый век, кода понятия инфраструктуры и индустрии еще не успели даже зародиться. Воображаете, каким будет техническое обеспечение, если вновь нагрянет Божий сын? Заповеди разойдутся во все концы света по компьютерным сетям в считанные секунды, душещипательные проповеди станут общим достоянием с помощью спутникового и кабельного телевидения, невидимая холеная рука сделает один брезгливый жест, и взовьются биржи, полетит десяток правительств, кто-то, скучая над картой мира, в тиши кабинета передвинет границы.

       Ну, а для любителей острых религиозных ощущений можно устроить что-нибудь в небесах, благо возможности авиационно-космической техники и современной энергетики позволяют творить чудеса. Прибавьте сюда голографию и психотропные газы, действующие на огромной территории, генную инженерию, управление человеческим сознанием на расстоянии с помощью психотронного оружия. Еще Ветхий Завет неповинующимся народам обещал «моры, язву и саранчу», но современное бинарное, биологическое и химическое оружия могут существенно раскрасить скупые по временам угрозы Моисея.

 

       С переходом человечества в просвещенную эру рецепт создания мессий видоизменился, подновился лексикон, а рубище выходцев из народных низов сменилось аксессуарами государственного мужа – радетеля о благе отечества.

       Божии сыны одели костюмы и взяли в руки дипломаты, правда, бумаги с наставлениями, заключенные в них, не изменились.

 

       Эта эпоха религиозных новаций начинается со времени английской буржуазной революции, когда современники и последователи Оливера Кромвеля также стремились придать ему ярко выраженные мессианские черты. Он называл себя «ветхозаветным христианином», а его приверженцы усердствовали в «полном уничтожении» инакомыслия, как это и предписывается Ветхим Заветом. Броская фраза «меч и Библия» была их лозунгом. Сам же Кромвель, как и многие нынешние бесноватые политики, любил принародно разглагольствовать о «религиозной свободе», а сам сжигал церкви, убивал игуменов, запретил праздновать Рождество.

 

       Дальнейший ход мировой истории наглядно показал, что с пророком где-то очень близко надо искать тугой кошелек, ибо они нуждаются друг в друге, как молодые влюбленные. Пророку нужны деньги, ибо создание ореола «спасителя» и мессианское болезненное тщеславие испытывают необходимость в средствах отнюдь не боговдохновенных, а тот, кто имеет эти деньги, знает точно, что зарабатывать новые лучше всего эксплуатируя вечные человеческие пороки и глупости.

       Манассия бен Израиль из Амстердама сначала предсказал скорый приход Мессии, создав общественное мнение, а затем, когда Кромвелю уже некуда было отступать, поехал в Лондон и заключил выгодную сделку, в которой воедино переплелись религия, политика и деньги. Отныне это станет правилом для людей разных стран, национальностей, вероисповеданий, убеждений. Сколько раз еще человечество будет свидетелем постыдных заговоров этого триумвирата. Сколько раз мы будем слышать о «земле обетованной» и «вызволении народа», «исключительной роли Германии», «общеарабском деле Саддама Хуссейна», «русском народе-богоносце», «советском народе – строителе коммунизма», «о мировой революции», «наступлении социализма», «левой оттепели». Маркс, Ленин, Сталин, Муссолини, Гитлер, Мао Цзедун и еще сотни других фигур достоинством поменьше будут использовать один и тот же стандартный набор обожествления, будут говорить о воле народа, загромождать пространство своими «священными ликами», а головы людей – «боговдохновенным текстами», предлагать чисто библейские рецепты спасения народа и начинать новое летоисчисление, зачеркивая старую историю. Бога заменят Мировой Революцией, а «обетованную землю» «жизненным пространством».

       Крестовый поход, священная война, общее дело, защита братских интересов, зона жизненных интересов – все это звучит и выглядит одинаково, потому что изобретается одними и теми же монистически устроенными мозгами, поклоняющимися Единому Богу, либо Единой Истине. Апостолов-последователей сменят товарищи по партии, а ревностных воинов христовых – не менее ревностные стражи революции. Точно также канонизируют и новых жен и богородиц, и безбрачная верность Надежды Крупской зазвучит с новой силой как верность Учителю Марии Магдалины, а именем мумии Ленина, как и именем гроба Господня, будут освящать разгул новой красной инквизиции. Тайные общества ессеев, иллюминатов, пестовавшие Христа и Маркса, сменятся коммунистическими кружками, чтобы выпестовать Ленина, Сталина и им подобных.

 

«Зачинщики революции не в большей степени французы, чем немцы, итальянцы, англичане и т.д. Они составляют нацию, родившуюся, выросшую посреди культурных народов, целью которой является подавление этих народов и господство над ними».

Шевалье де Мале

 

       Ветхий Завет призвал осквернять чужие святыни, ведь во Второзаконии открыто сказано: «Истребите все места, где народы, которыми вы овладеете, служили Богам своим». Русские великие князья, осквернявшие святыни язычников; святой Бонифаций, уничтоживший священную рощу своего народа; Омар последователь Магомета, разрушавший святыни кочевников-бедуинов и горожан Мекки; Лазарь Коганович, взрывавший церкви Москвы; «культурная революция» в Китае, уничтожавшая святыни поднебесной империи и её интеллигенцию – разве между этими фактами есть какая-нибудь разница? Это явления одного порядка.

       Монистическую форму миросозерцания давным-давно пора объявить формой тяжелой патологии сознания, склонной к параноидальной одержимости «мессианством» и «спасением мира». Священные книги людей, пораженных единой навязчивой идеей вселенского счастья, все так же скучны, нелепы и отвратительны. Мелочные предписания Талмуда сменяются рассуждениями Карла Маркса обо всех отраслях естествознания, вплоть до изложения угловатым бухгалтерским языком математической теоремы Коши. Библейский Финеес, убивающий женщину ударом кинжала в матку, утонченные пытки испанской инквизиции, концентрационные лагеря с газовыми камерами, медицинские эксперименты на детях – все это тоже явления одного рода, равно как и студии Онана, и новоизобретенная советская ханжеская нравственность.

 

       Это кажется парадоксальным, ибо средства массовой идеологизированной пропаганды все время пытаются развести христианство и марксизм по разные стороны баррикад, в то время как они совершеннейшие «близнецы-братья». Дело, оказывается, даже не в том, есть Бог или же он отрицается, дело лишь в централизации власти, а также нелепости тоталитарного мышления. «Верую, потому что абсурдно», – под этой фразой подписался бы каждый коммунист или фашист, будь она сказана не Тертуллианом – ранним христианским мыслителем, а если бы красовалась где-нибудь на видном месте в Манифесте Коммунистической партии или «Моей борьбе» Гитлера. Христианство, равно как и марксизм, отнимает у людей настоящее во имя призрачных видений будущего счастья. Одинаковые бесполые идиоты из коммунистического будущего отличаются от поселенцев райских садов разве лишь внешним обличьем.

       Следующие слова Карла Маркса подтверждают его богатейший позитивный опыт занятий теоретической апокалиптикой в духе Иоанна Богослова: «Эти новые социальные системы заранее обречены на то, чтобы оставаться утопиями, и чем больше разрабатывались они в подробностях, тем дальше они должны были уноситься в область чистой фантазии».

       Данную цитату из полного собрания сочинений можно считать универсальным ключом к другим философским прогнозам, многие из которых не фиксировались в силу нарочитой тенденциозности пролетарского пророка, но одному высказыванию, брошенному за завтраком, всё же повезло, и оно незаметно прилипло к бумаге: «Великий и не столь отдаленный крах в России: думается, что он начнется с реформ сверху, которые старое обветшалое здание будет не в состоянии вынести и которые приведут к полному его разрушению; что получится на его месте, он не представляет себе с полной ясностью, за исключением того, что в течение долгого времени Россия будет неспособна оказывать какое бы то ни было влияние на Европу…»

 

       В этом и заключается разрушающее метафизическое злорадство современной политики, чтобы к стране-полигону подобрать нового Бога – её хулителя и ненавистника. Опять слышится что-то очень знакомое, ведь при дворе князя Владимира, проводившего конкурсное испытание вер, один из эмиссаров ничтоже сумняшеся отвечал на вопрос киевского владыки: «Где ваш Бог?» – чрезвычайно кратко: «Наш Бог нас проклял».

       Оказывается, можно сглазить целую страну величиной в шестую часть суши, было бы желание.

 

       Мы много слышали и знаем о бесчинствах большевиков по отношению к русскому религиозному наследию, о варварском истреблении церквей, святынь, икон, книг, физическом уничтожении духовенства. Но вот ведь незадача: те же большевики восстановили в первый же год Советской Власти институт патриаршества, упраздненный до того времени Петром Великим. И это совершенно непохоже на деяния Антихриста, хотя ничего удивительного, ведь иерархия церкви христовой как две капли воды повторяется в иерархии коммунистической партии: те же централизация и беспощадное преследование всякого инакомыслия, те же Вселенские соборы КПСС, латающие несуразицу «священных» текстов. Трибуна, алтарь, кафедра, те же почтенные старцы – главы ордена. Как известно, Иисус заповедал апостолу Петру создать церковь, а тот, подвергаясь гонениям «за веру», был посажен в тюрьму, из которой ему помог бежать… ангел. Любопытно было бы взглянуть на того ангела, уж очень это похоже на нашу недавнюю «священную историю».

 

       Причины столь видимого сходства светской и духовной власти весьма метко определяет наш современник Михаил Восленский: «Номенклатура в СССР, как и в других социалистических странах, – это номенклатура не формально назначающих государственных органов, а фактически назначающих бюро и секретариатов руководящих партийных комитетов. Таково общее правило. Его надо твердо осознать для того, чтобы не делать ошибки и понимать: избираемый Собором Русской Православной Церкви Патриарх Московский и Всея Руси состоит в номенклатуре ЦК КПСС».

       Взрываемые церкви – это фейерверк для отвода глаз легковерных. Ведь речь идет о предельной централизации власти под сенью величественной первоверховной идеи, и Единый Бог христиан здесь легко уживается с Единым Безбожным Богом коммунистических жрецов – вот где сокрыто высшее кощунство. И этот символический акт еще должен быть изучен как религиозными деятелями, так и политологами. Корни этого альянса уходят в сердцевину религиозного прошлого. Великие пророки и на сей счет наградили нас великим опытом, и у них снова есть чему поучиться. Ведь существует предание о том, что Моисей получил «от Бога» два закона, один из которых он записал и дал людям, а второй ему было запрещено разглашать, и правом устной передачи этого секретного Закона пользовались с тех пор лишь жрецы-левиты. Наверное, где-то до сих пор лежат безобидные листки с трогательно-понятной нам надписью: «Для служебного пользования».

 

       Пропагандистские способности Иисуса Христа ограничены четырьмя каноническими евангелиями, потому что в остальных, с подачи того же самого «Бога», он наговорил нечто такое, чего нам нельзя знать под извечным страхом увлечения ересью.

       С Магометом дело обстоит несколько сложнее, но тоже небезынтересно. Оказывается, существовал некий ангел по имени Джибрил, который и надоумил его написать Коран, выполняя роль связного между Аллахом и избранным пророком, ибо для Бога все делать самому было, очевидно, крайне обременительно. Данный Джибрил являлся уже до того двенадцать раз к Адаму, четыре раза – Еноху, сорок два раза – Ибрахиму, четыреста раз – Моисею, десять раз – Иисусу и двадцать четыре тысячи раз – Магомету. Вот она – наука божественных чисел в действии. Очень интересно было бы посмотреть перечень должностных обязанностей этого Джибрила, ведь не могли же они при такой активной деятельности пропасть.

       История мифов сохранила иные, менее значительные нюансы сотворения священных писаний, правда, испанская инквизиция, к примеру, как ни старалась, не могла найти первый вариант Талмуда.

       В наш космический век моментального распространения информации до сих пор индексы «запрещенных книг» всех основных конфессий насчитывают сотни названий. И истинно верующие, и неистинно верующие, и истинно неверующие – все в нашу просвещенную эпоху имеют «запрещенные» книги, которые им нельзя знать.

 

«Если бы все имели равный доступ к источникам знаний и системе их интерпретации, никто не стал бы верить в их непогрешимость, поскольку ошибки невозможно было бы скрыть. До изобретения книгопечатания письменное слово оставалось преимущественно классовой монополией. Сегодня язык высшей математики и компьютеризация восстановили и секретность, и монополию знаний с последующим воскрешением тоталитарного контроля над ними».

Л.Мэмфорд

 

«Знание всегда автократично… Оно никогда не приходит снизу, но только сверху».

Шри Раджнеш

 

       Как только в сознании человечества совершаются великие нравственные перевороты, где-то совсем рядом неслышно начинают гореть секретные архивы.