Преодоление христианства

 

19. Слом системы ценностей однобожия.

 

 

 

       Теперь, после критики и утверждения основных положений, перейдем к историческим перспективам.

       Общеизвестно, что глубокие изменения в истории всегда сопровождались грандиозными революциями в человеческом сознании. По мере того как развивался человек, развивалось и его религиозное чувство, как квинтэссенция всех чувств. В культурологии Карла Ясперса существует такое понятие, как «осевое время» – это время, когда были заложены основы всех великих религиозных концепций. Сходное понятие мы обнаружим и в концепции выдающегося этнографа Льва Николаевича Гумилева, который грандиозные трансформации человеческого духа в узловые моменты истории называл «пассионарными толчками». Во время возникновения основных религиозных доктрин на многие века вперед была определена тогда базисная структура человеческого мировосприятия.

 

       Но время прошло, и старые системы ценностей уже не отвечают диапазону мыслей, действий и надежд современного человека. Мир вновь приблизился к очередному «осевому времени», времени новых «пассионарных толчков», износив до дыр старые законы и эталонные ценности. Все реалии нашей стремительной действительности все активнее требуют вмешательства на высшем уровне культурной мифологии. Тотальная смыслоутрата всегда чревата обретением новых духовных ценностей. Альбер Камю сказал однажды: «Если бунтарь богохульствует, то он поступает так в надежде на нового Бога». Глядя на нашу страну сейчас, можно сказать, что она мучительно рожает нового великого пророка.

       Старое, отжившее активно пытается нарумяниться и выглядеть молодо и свежо, но все это тщетные попытки гальванизировать труп. Христианский модернизм, слияние его с марксизмом, либерализация, заигрывание с молодежью, холеные попы-проповедники по телевидению, детские евангелия с комиксами из жизни Христа – это уже агония.

 

       Мир изменился, и это стало видно даже в окостеневших богословских писаниях, ибо буквально с первых же страниц новейших помпезных монографий или бульварных душеспасительных брошюр, предназначенных для чтения в мирской суете, Вы без труда можете сыскать не просто сетования, но именно неприкрытый ужас по поводу приближения царства антихриста.

       «И в наши дни открывается снова восстание мира против Христа. Если еще совсем недавно многие этого не видели и не понимали, то только потому, что не хотели или боялись видеть. Противохристианское движение прорвалось силой на историческую поверхность и оказалось у власти», – эти слова принадлежат отцу Георгию Флоровскому, а вот деяния цеха богословов-протестантов рангом пониже: «В грядущих событиях огромную роль призваны сыграть лжерелигии. Их задача не только в том, чтобы прельстить, но и подготовить сердца людей к воцарению антихриста… Мы живем в последнее время. Многие признаки говорят нам о близости конца». Далее, рассуждая о «лжерелигиях», бригада философов заявляет, что в основе их формирования лежит оккультизм, под которым в свою очередь понимается «любое учение о потустороннем мире, полученное вне веры в Иисуса Христа и имеющее своим источником скрытые человеческие способности к сверхчувственному познанию».

 

       Вот теперь все ясно. Будем отныне знать, что почтенный японец-синтоист, поклоняющийся у семейного алтаря духам предков, современный религиозный реформатор Индии – борец движения за секуляризацию, вдохновенный зороастриец, всеми силами души противостоящий натиску зла, темпераментный африканец, не мыслящий себе Божества вне природного ритма, и автор данного труда – робкий умозрительный поклонник неугасающего арийского миросозерцания – все мы, конечно же, «антихристы». Право, в такой компании не скучно. Мы еще, чего доброго, объявим конкурс «Антихрист года», и если нас так боятся, то отчего же не покрасоваться этим скандальным титулом?

 

       Как и прежде, богословы всех мастей источник сатанизма видят в гордости и силе самоутверждения. Вот она, печать зверя – способность к познанию сверхчувственного мира и управлению им. Восхитительное античное желание стать подобным Богу, подчинить себе не только физический, но и духовный мир. И только духи зла способны помочь нам в этом, считают «святые радетели» рода людского.

       На чем же основываются их «благие» рассуждения? Конечно же, как и прежде, на идеологически отшлифованных отредактированных канонах, на «богооткровенных» писаниях. И не пробуйте сдвинуть их с этого насиженного места: они тотчас же поскользнутся на ровном месте и вся эта ряженая хламида из непорочных зачатий, ангельских наущений и непростых отношений Отца с Сыном разобьется вдребезги. Если мозги определенного сорта не могут работать без Библии, то их лучше не трогать вовсе. Идейный простор вреден для них, ибо это наипервейшая «дьявольская кознь».

 

       Не нужно быть тонко устроенным метафизиком или очень изощренным историком религии, которому даже во сне приходят на ум постановления Тридентского собора, чтобы понять, что все подобные «наихристианнейшие» рассуждения питаются особого рода током, что по невидимым проводам бежит во все концы мира с единого распределительного щитка, которым является совокупность священных мест этой религии, жестко зафиксированных во времени и пространстве. Невооруженным глазом видно, что напряжение в цепи падает, и очень скоро погаснут все огни, замрут рычаги и иные приспособления, а сложнейшие датчики, омертвев, перестанут чувствовать настоящее время, и религия эта перестанет существовать. Вопрос, заданный Максом Штирнером в первой половине XIX века: «Должно ли с христианским миром произойти то же, что произошло и с язычеством?» – давно уже стал риторическим.

 

       Однако, оставим на время в покое динозавров от Единобожия и плотнее займемся будущим. Выдающийся немецкий философ итальянского происхождения Романо Гвардини в середине XX века, глядя на сгущающиеся массивные своды нового тысячелетия, словно через тонкую расползающуюся пленку, провидчески изрек лучше любого астролога, ибо ни один звездный пастырь не способен так передать вкус обнимающего нас будущего:

 

       «Остается ответить на вопрос: какой будет религиозность грядущей эпохи? Не её откровенное содержание – оно вечно, – а историческая форма её осуществления, её человеческая структура?

       Важным моментом будет, прежде всего, резкое наступление нехристианского существования.

       Разовьется новое язычество, но не такое, как первое. Попытка не просто привести человеческое бытие в противоречие с христианским Откровением, а устроить его на собственном, мирском, действительно независимом фундаменте должна отличаться несоизмеримо большим реализмом. Пока нам остается только ждать и смотреть, насколько удастся достичь такого реализма Востоку и что станется при этом с человеком.

       Христианам всегда было трудно приспособиться к новому времени. Там, где грядущее обратится против христианства, оно сделает это всерьез. Секуляризованные заимствования из христианства оно объявит пустыми сантиментами, и воздух наконец станет прозрачен. Насыщен враждебностью и угрозой, но зато чист и ясен.

       Одиночество в вере будет предельным. Из отношения людей к миру исчезнет любовь. Быть может, люди получат совсем новый опыт любви; во всей её изначальной суверенности, независимости от мира, во всей таинственности её последнего „Почему?“. И если мы говорим о близости конца, то не по времени, а по существу: наше существование все ближе подходит к необходимости принятия абсолютного решения и его последствий; к области величайших возможностей и предельных опасностей».

 

       Идея создания новой альтернативной религии давно уже носится в воздухе. Выплеснувшись за пределы научных кабинетов, она сделалась достоянием широчайших масс и особенно привлекает молодежные течения. О новом Боге можно прочесть не только в утопических сочинениях, но и справиться в текстах популярных рок-групп. Так, например, в 1989 году ансамбль «WANG CHUNG», работающий в стиле «новой волны», выпустил хит с характерным названием «Молиться новому Богу».

 

Нет ничего в тебе, чего бы не было во мне.

Все, что нисходит на тебя, нисходит и на меня.

Проникнись старым взором.

Я увидел слова нового писания в своем TV.

Второе пришествие настанет, хочешь ты этого или нет.

Лучше начинай молиться новому Богу,

Начинай, начинай молиться новому Богу.

И у дьявола сейчас прибавилось работы

Начинай молиться!

Сколько бессмысленного шума идет в эфир,

И каждый может стать знаменитым на день

от побережья – до побережья

Америка – всего лишь огромный магазин,

Но близко второе пришествие, хочешь ты этого или нет;

Начинай молиться новому Богу!

Чего ты боишься?

Начинай молиться!

Там, на улицах, огромный мир

И каждый закован в своей гордыне.

Все хотят увидеть звезду, встающую с Востока,

Кто он? Человек или животное?

Решайся!

Я чувствую, как меня распяли, но удовлетворения все нет,

Должно настать второе пришествие,

Я слышу, как о нем молятся на каждой танцплощадке.

Я слышу слова, доносящиеся с Млечного Пути,

Настанет второе пришествие, хочешь ты этого или нет.

Начинай молиться новому Богу!

Начинай, начинай молиться!

Сделан ли он из успеха или денег!

Начинай молиться.

Молись Ему на автостраде!

Молись на воздушных путях!

Начинай молиться Новому Богу!

Молись в уме, стоя у черного хода!

Молись ему на танцплощадке!

Начинай молиться новому Богу!

 

       О новом Боге, новой религиозности Вы можете услышать в песнях таких рок-групп, как «VAN HALEN», и у отдельных исполнителей, например, у GARY HUMANа. Не видеть и не слышать этого, рассуждая по-прежнему о Софии в рамках канонического православия, значит расписываться в собственной отсталости.

 

       Фронтальное наступление на выходки космической эры Рыб началось уже давно, грядет осмысленный плюралист Водолей. На земле и небесах, в сверхчувственном экстрапространстве, в душах, в умах, в быту, модах, одежде, в улыбках, фантазиях всюду сместились акценты с ярко выраженным преобладанием властного практичного человеческого начала.

       Например, еще в XVI веке иезуиты обнаружили в Японии буддийскую секту, существовавшую с XIII века. Она оказалась поразительно близка по своему вероучению к протестантам. Последователи учения считали старание человека не имеющим значения. Всё дело в вере, в вере в милосердие Бога Амиды и его помощь. Нет таких добрых дел, которые были бы заслугой. Молитва – не религиозное действие, а благодарность за спасение, дарованное Амидой. «Если уж правоверные должны вступать в жизнь, то уж тем более это удел грешников». Так Шинран, основатель этой секты, вопреки учению классического буддизма, выставлял требование: никаких добрых дел, магических формул и заклинаний, амулетов, паломничества, постов или каких-либо других видов аскезы. Мирянин обладает такой же возможностью спасения, как священнослужитель и монах. Священнослужители – не более, чем члены сообщества, обучающего мирян. Нет необходимости в том, чтобы они отличались от мирян по своему образу жизни; они носят такую же одежду, едят ту же пищу. Целибат отменяется. Семья считается наиболее плодотворной сферой религиозной деятельности. Члены секты должны были сохранять порядок, подчиняться государственным законам и в качестве добрых граждан заботиться о благе страны.

       В XIX веке в Иране перс Мирза-Али-Мухаммед основал секту под названием «Бегаи». Он проповедовал объединение всех религий, уничтожение между ними барьеров и всеобщий мир. За это Мирза-Али был казнен непримиримыми жрецами Единого Бога. Останки религиозного храбреца были перевезены в Хайфу. Мы нисколько не сомневаемся в том, что благодатная земля великого Зороастра еще не единожды обогатит мировой разум универсальными мыслями, идущими от чистого мужественного сердца. Вечный мир праху Мирзы-али, и пусть светлый дух его в новую эру найдет достойное и счастливое воплощение на Земле. А сколько их, таких, кануло в Лету без имени и без следа.

 

       Однако и ортодоксы бывали не всегда столь ортодоксальны. Так, например, весь устав Телемского аббатства состоял только из одного правила: «Делай, что хочешь». Правда, мораль эта была кастовая, а не общественная. Ироничное недоумение вызывает контрастирующее заявление господина Ролана Барта – основателя семиотики – о том, что сама мысль о возможности гуманоидов, пилотирующих летающие тарелки, быть многобожниками, кажется ему кощунственной. Как это высказывание ученого мужа – родоначальника целой дисциплины – похоже на слова безымянного путешественника XVI века:

       «Что касается религии этого народа, который мы встретили, то за недостатком знания их языка мы не могли убедиться ни из знаков, ни из жестов, была ли у них какая-нибудь религия или какой-нибудь закон вообще… Мы полагаем, что у них нет никакой религии и что они живут каждый по своем личному произволу».

 

       Ныряя в историю на одной и той же глубине, мы без труда сыщем величайшие просветления религиозного чувства и его оскудения от коросты безумных догм.

 

       Обратим теперь наш взгляд на Восток согласно рекомендации Романо Гвардини, в те земли, что первыми подставляют себя под лучи солнца. Очевидно, в этом и заложена великая магия новой эпохи, ибо Восток за последние десятилетия стал совершенно неузнаваем и искать причины благополучия под маркой «SONY» или «SHARP» – значит выказать крайнюю форму недомыслия к этому феномену. Прогресс технологии и управления информацией на обыденном уровне возможно лишь после снятия оков и шаблонов на самом высоком уровне. Современные социологи, к сожалению, не обращают внимания на тот знаменательный факт, что сам привычный общеупотребительный термин «новые религии» был введен японскими журналистами еще в двадцатые годы нашего столетия.

       Технология изготовления религиозного чувства – пожалуй, такой формулировкой не удивить культурного жителя Востока. Время неоформленных самородков природных религий и необработанных отливков эпохи догматического Однобожия безвозвратно миновало. Религиозное чувства стало тонким наукоемким универсальным изделием, требующим культуры знания, терпения, такта и мобилизации воли в конкурентной борьбе. Только в достодолжной оправе и после точной обработки камень способен заиграть всеми цветами к восторгу изысканного ценителя и одновременно разрезать металл хорошо отшлифованной гранью к удовлетворению практичного человека.

       Насыщаясь знаниями западной цивилизации, Восток никогда не терял своего главного религиозного содержания – Многобожия, ибо именно из этой своей основы он начал молниеносно эволюционировать в технотронную эпоху, и, как показало время, усилия Будды установить Однобожие не увенчались успехом. Равно как невечна и жесткая иерархия Божеств в индуизме, как невечны все жесткие иерархии перед лицом грядущей смены эпох.

 

       Яркий пример нового культурно-технологического уровня в переосмыслении политеистической основы можно проследить в словах знаменитого индийского религиозного реформатора рубежа XIX и XX веков Свами Вивекананды, который одним из первых начал неокультурное освоение Запада: «Коль скоро одна религия истинна, то и все остальные должны быть истинны. Так что вера индуизма настолько же ваша, как и моя. Мы, индусы, знаем, что все религии, начиная от поклонения силам природы до самого высокого поклонения Абсолюту, – это всего-навсего различные попытки человеческой души постигнуть и осознать Бесконечное. Так что мы собираем эти цветы и, связав их вместе нитями любви, создаем дивный букет поклонения. Мы, индийцы, – в конечном счете Человекопоклонники. Наш Бог это человек! И человек должен стать Божественным через осуществление Божественного!»

       И впрямь, после всей свирепости и шовинизма монорелигий сама мысль о самоценном равенстве каждого проявления Божественного является животворящей. Когда христиане и мусульмане на западной половине мира жгли свободолюбивые книги, природа, точно сохраняясь, перенесла очаг знаний о вольномыслии на восток и терпеливо ждала, как заботливая мать, целую эпоху, чтобы вдохнуть в великую вольницу новую жизнь и порадоваться на шумное веселье огромного потомства.

       Еще в начале XX века Олдос Хаксли четко сформулировал основное различие двух религиозных форм миросозерцания: «В западных религиях человек стремится познать Бога, в восточных религиях человек стремится стать Богом». Замечательно верно сказано. Очень жаль, однако, что знаменитый писатель забывает о том, что Запад давно обладал этой традицией. Нужно лишь обратиться к героическому греческому эпосу, вспомнить экстравагантного философа Эмпедокла, а также припомнить, что в Древнем Риме существовала целая массовая технология обожествления императоров, таинства которой копируют владыки всех стран мира и по сей день, доводя толпу до экстаза обещаниями хлеба и зрелищ.

 

       Основная притягательность нынешних восточных религий, замешанных на политеизме, в основе своей представляет точный слепок достоинств древних западных языческих религий, которые никогда не объявляли человеческую природу изначально греховной и обещали счастье и освобождение от страданий здесь и сейчас. Чек с оплатой посмертно – исключительное достижение политического Однобожия.