Преодоление христианства

 

21. Перемены структуры сознания.

 

 

 

       Итак, проанализируем чужой опыт и новации в свете вышеизложенного и убедимся наглядно в разительных переменах структуры религиозного сознания. Вычленим главное, для того чтобы сверить свой путь духовного развития с направлением мирового религиозного обновления.

 

       Еще в 1897 году проповедником Свами Вивеканандой в Индии была основана Миссия Рамакришны. Оставаясь и поныне крупнейшей религиозно-культурной организацией, она ставит перед собой сугубо мирские задачи, как-то: распространение знаний в области искусства, науки и техники, внедрение образования в массы, создание школ, колледжей, издательств, лабораторий, больниц, библиотек, пансионатов. Культурно-просветительная секуляристская деятельность организации ведется всеми возможными современными средствами и охватывает все слои населения.

       Духовное учение Миссии базируется на рациональной философии Веданты, одним из ярчайших теоретиков которой является Свами Ранганатхананда. Основной упор в его работах делается на всеобъемлющий синтез науки и религии: «Как наука, так и религия обладают одной общепризнанной целью обогащения и возвышения человеческой души. Религия без науки беспомощна, тогда как наука без религии опасна». Только две эти силы, по его мнению, неустанно и параллельно развиваемые, способны дать человеку правильный взгляд на мир. Свое синтетическое учение философ определяет как «наука религии».

       Название классического религиозного учения древней Индии Веданта происходит от слова «веда» – знание, что предопределяет историческую органичную правомерность слияния столь противоположных областей человеческого духа. Только духовность в сочетании со знанием способна дисциплинировать личность и кратчайшей дорогой направить её к свободе и счастью, помочь достичь совершенства, стать Божественной.

 

       Другая колоритная фигура первой половины ХХ столетия на небосклоне нового религиозного прорыва – Свами Джнанананда в прошлом активный йог и отшельник, затем – международно признанный ученый, специалист в области вакуума и ядерной физики, и наконец – создатель оригинальной «философской религии».

       «Изучать Божественное, осознавать его и быть им – всё это составляет философскую религию», – таков был девиз мыслителя. Всем своим образом жизни и деятельности он стремился доказать универсальность единства религии, философии и мистики. Он был эталоном мудреца, и несколько министров правительства Индии в самых возвышенных тонах называли его своим учителем.

       С естественнонаучных основ ученый подходил и к мистике, не видя в её проявлениях никаких противоречий здравому смыслу, который может объединить в гармонии все и вся и слиться с Божественным Абсолютом. «Без определенного реального единства науки, метафизики, философии и религии истинное познание и мудрость невозможны». Деятель науки, религиозный модернист, обогащенный опытом йоги, свободно рассуждает о сверхпсихических и сверхсознательных состояниях, а затем с этих заоблачных высот изящно и легко спускается к эмпиризму, продолжая стройную цепь своих рассуждений при сооружении огромного здания «философской религии».

 

       Поистине колоссален вклад в современное общемировое сужение разрыва между религией и наукой и Сарвепалли Радхакришнана. Посвятив большую часть жизни систематизации и анализу истории индийской философии, интерпретировав по-своему этот богатейший культурный материал, Радхакришнан создал уникальную систему «вечной религии». Связь философии с жизнью – вот доминанта его взглядов: «Философия сидит за рулем и управляет нашими действиями…»

       Опираясь на силу традиции, он вывел философию из самого жизненного естества человека, поднял на спиритуалистический уровень и, проведя через все самостоятельные индийские школы философии, вновь возвратил её к жизни, отдавая человеку. Но опыт изучения не сковывал его, не был грузом, мыслитель отлично ориентировался в современной ему общественно-политической ситуации. «Настоящее ради будущего, но не в угоду прошлому», – это отлично понимал религиозный новатор, и этого никак не желают понимать те, кто все решения жизненных проблем начинает с текстов священных писаний, приклеивая их, как ярлыки, на явления и обстоятельства. «Философия настоящего времени будет уместна по отношению к настоящему времени, а не к прошлому. Будущие попытки философского построения должны будут связывать себя с современными достижениями естественной науки и психологии».

 

       Можно уже смело говорить об общей тенденции создателей новых религиозных концепций, что, различаясь по средствам, акцентам, методологиям, все они сходятся на необходимости соединения философии, религии, мистицизма и науки в одно высшее синтетическое знание, которое и способно приблизить человека к Божественному, помочь достичь полного счастья и свободы. Речь идет не о модных спекуляциях, но именно о воссоединении религии с духом науки, вот что важно отличать.

       Все отчаянные догматики, что еще конвульсивно пытаются удержать мир в шорах истертых до дыр заповедей, все люди, испорченные основами прямолинейных христианских нравоучений, должны внимательно вчитаться в эти слова Сарвепалли Радхакришнана и понять, что еще более древняя культура, чем христианская, проснулась от летаргического сна: «Сегодня перед индийской философией стоит проблема: будет ли она сведена до культа, ограниченного в своей сфере и не имеющего никакого применения к современным факторам, или она должна стать живой и реальной с тем, чтобы посредством установления связи необычайно выросшего знания, современной науки с древними идеалами индийских философов стать тем, что будет одним из великих созидательных элементов в человеческом прогрессе. Все признаки говорят о том, что будущее связано с последней альтернативой».

 

       Христианские дипломированные богословы все так же, как и ранее, рассуждают о «чудесах», отказываясь признать факт существования летающих тарелок, внеземных цивилизаций и проклинают грядущее царство антихриста, а религиозные реформаторы Востока облекают духовные проблемы в покровы строгих научных дисциплин. Такие навязшие на зубах слова, как «страдание», «искупление», «чудо», «откровение», вовсе не встречаются в их лексиконе, зато их труды и проповеди богаты такими экзотическими терминами, не ведомыми нашим ушам, приученным к стонам и жалобам, как «счастье», «освобождение», «самообожествление». Контраст разительный.

       Христианский Запад потерял чувство духовной ревности и элементарный инстинкт религиозного самосохранения. «Кто не совершенствует своих принципов, неминуемо попадает в руки к дьяволу», – гласит старая английская пословица. Религиозная консервативность на фоне ежесезонной смены моделей одежды, автомобильных контуров, программного обеспечения может уничтожить всю древнюю европейскую цивилизацию, будто незаметная хворь, ибо беспрестанно совершенствуя форму, она заморозила свое нравственное содержание. Это – худшая из бед.

       Самовластный эластичный дух может моментально овладеть любой формой, предлагая нескончаемые варианты, не теряя содержания. Вариативность же упаковки при полной неразвитости глубинного смысла чреваты потерей иммунитета. Синдром иммунного дефицита может поразить не только группы сексуального риска, но и группы риска религиозного, что в пустоте идей то молятся Христу, то одевают яркие восточные сари. Все великие культуры погибли не из-за отсталости технических средств производства или ведения войны, но единственно потеряв свою идею конкретной культуры, а идея это живая ткань. Помня о своем происхождении, она должна эволюционировать и жить. Застыв в своем развитии, она теряет жизнеспособность, высыхает и легко становится добычей хищных врагов. Законы развития одинаковы для биологических организмов, народов, наций, культур.

       И мы заявляем, что это справедливо распространяется и выше – на целые мировые религии, что удивительно образно и точно доказал в своей книге «Закат Европы» Освальд Шпенглер. «Религия – живой организм, она рождается, учится ходить, жадно ест и пьет, постигает действительность, влюбляется, рожает детей – другие религии – или остается бесплодной, дряхлеет, стареет, учится ненавидеть и, наконец, умирает. И потому, как все живое, она достойна не ненависти, но сожаления, что сродни горечи утраты близкого человека, независимо от того, плох он был или хорош при жизни. Он был близок, и этим все сказано.»

 

       Подобные же мысли замечательно развиты у Сарвепалли Радхакришнана: «Человеческое общество, как и человеческие существа, живет верой и умирает, когда она исчезает. Вера может быть трудной, но потребность в ней неодолима. Религия – не движение, побуждаемое к захвату чего-либо… Это форма бытия, а не владения, это образ жизни. Духовная жизнь – не проблема, подлежащая решению, а реальность, которую нужно претворять».

       Специфический взгляд Радхакришнана на проблему позволил одному его критику заявить, что вся система «вечной религии» представляет собой «мистицизм на точке зрения доказуемых истин духовной жизни». Богатейший опыт историка и беспристрастный анализ не позволили Радхакришнану отдать предпочтение ни одному из современных вероучений, так как все, по его мнению, проникнуты фанатизмом и догматизмом, культивируют предрассудки, таят в себе источники непримиримой вражды к иноверцам. В универсальной религии будущего сфокусировались надежды философа, политизированные монстры узаконенных религий были чужды ему.

       Велика также его заслуга в исследовании природы атеизма, так как рост последнего казался ему естественным в современных условиях. Атеизм как таковой в большинстве случаев бывает направлен не против религий, но против тех болезненно-вычурных форм, в которых они застывают, превращаясь в орудие государственной политики, питая предрассудки, суеверия и фанатизм. Атеисты отвергают не Бога, но его вульгаризированный насаждаемый образ. «Атеизм и для индивидуума, и для общества является необходимым средством достижения более высокой истины. Иногда мы отрицаем Бога с целью найти его. Даже атеисты, правда, быть может, неосознанно восстают во имя Бога». Отмывать имена благородных правдолюбцев от нелепого обвинения в безбожии – не многие религиозные философы позволили себе подобную роскошь.

 

       Высшее назначение религии Радхакришнан видел в возвышении человеческой личности, в утверждении гармонии, цельности, чувства собственного достоинства. Агрессивный догматизм современных монорелигий порождает лишь внутренний разлад, разрывает жизнь человека в противоестественной борьбе, стравливает тело и душу, будто гладиаторов, из которых один непременно должен погибнуть под одобрительное улюлюканье возбужденной толпы. «Каждый будет разорван от самого основания», – эти слова Христа, запечатленные апокрифическими евангелиями, горят в душе каждого верующего, испепеляя в ничто его жизнь и жизнь его далеких потомков. Будто проклятие изощренного злодея, прорастают они сквозь каждое поколение верующих и жадно тянут кровососущие щупальца к молодой поросли.

       Восток уже понял это, Запад еще нет, ведь ему легче изобретать семиотику, глосс-семантику, структурную лингвистику, психолингвистику, плодить слова о словах, чем просто понять смысл высказываний Мессии или прочесть полный несокращенный текст Библии, наполненной животными извращениями, жестокостью, низостью и пошлостью всех сортов и оттенков. В восточных религиях не сыщется аналога повествованию о пророке Данииле, которого за отступление от закона заставили смотреть на то, как из его кала приготовляют хлеб, а затем съесть его. Не морщитесь, это «священная» Библия. Как правильно изнасиловать пленницу, чтобы улучшить свое потомство, как истребить все живое, включая младенцев, – все это канон, на котором большинство человечества присягает в суде перед алтарем. Читайте внимательнее.

 

       «Жертвами невольного неверия» называл атеистов Радхакришнан, это были слова человека поистине широкой души. Ни один священник не снимет так галантно грех с Вашей души. Религия – это социальный цемент, она не живет вне общества, конкретных исторических условий. Уничтожив все догмы, каноны, заветы, барьеры, мы сможем объединить ныне существующие системы в единую универсальную подлинную религию.

       Не суровый Судия, вершитель судеб Вселенной, её Творец, высится в центре объединенной мировоззренческой системы индийского реформатора, но человек. «Его суть не исчерпывается тем, чем он становится в качестве объекта физиологии, психологии или социологии». Не изначальный грех праотца, но искра Божественного происхождения теплится внутри каждого человека. Человек и его ценности – вот реальное воплощение Божественного на Земле. Ни ход естественной эволюции, ни обстоятельства частной жизни, ни успехи общества не в силах затушить или раздуть этот благородный пламень, что изначально присущ человеку как таковому.

 

       Божественной природы в человеке не может быть больше или меньше, она просто есть.

       «Человек обладает проблеском духа и не является продуктом природы. Он есть фрагмент Божественного и потому является принципом света и могущества».

       Философ, не уделяющий внимания проблемам этики, казенный служащий от философии, но не философ в полном смысле этого слова. Сарвепалли Радхакришнан огромное значение придавал именно морали, разрабатывая концепцию «вечной религии». Только счастливый философ без лишней академической зауми мог так просто сказать: «Вера и поведение человека всегда идут рядом». Величавая простота аттической строгости вновь и вновь проступает в новейшей восточной философии. Как при этом прискорбна утрата рукописных вольнолюбивых античных поучений, напитавших несчетное количество христианских костров…

 

       Национальные, религиозные, классовые барьеры не дают возможности создать универсальную мораль, но она будет создана, в этом не сомневается индийский модернист. Невозможно создать морального человека при помощи бездумного насыщения его догмами, но только через свободную духовность. «Если мы верим, что каждый индивидуум несет в себе Божественное, то наше отношение к людям должно быть отношением непричинения зла. Отрицание ненависти. Нет сомнений в том, что все свободные от страха будут действовать в духе любви и сострадания… Любовь – основа всякой цивилизации. Мы должны сокращать сферу силы и расширять сферу убеждения».

       Эмансипация от религиозного страха, боязни нововведений на высшем духовном уровне, уверенность в счастье будущего человека «нового типа» открываются в трудах Радхакришнана всеми своими гранями. «Героем является новый индивидуум, новый человек, который может одолеть врагов внутри себя глупость, безумие, приверженность к прошлому, непонимание того факта, что мир непрерывно меняется и тот, кто не движется, будет сметен… Человек сам по себе инструмент эволюционного потока. Он сможет развиваться от интеллектуального к духовному уровню».

 

       Уничтожен и канон религиозного опыта, отныне он является личной вотчиной каждого. «Следует продумать до конца философские предпосылки и априори обрести личный опыт религиозного, от которого берут начало все существующие верования. Интеллектуальное усилие и духовное представление – вот что нам необходимо. Только осмысленная вера может обеспечить согласованность между жизнью и мыслью. Вера должна быть рациональной».

       Как далеко это от «Верую потому, что абсурдно» Тертуллиана, как далеко от призывов убояться Господа, как это просто и гениально.

 

       Не уповая на чудеса, не доверяя человеческую природу ни откровениям, ни велениям свыше, Радхакришнан ищет не различия в культурах, но только то, что их роднит и объединяет. Кропотливо ищет он тот фермент духовности, что питает нации разного возраста и родословной. Необъятный человеческий дух, уверенно высящийся над религиями, нациями, расами, – это кумир, которому он не стыдится поклоняться, певец неслыханной человеческой гордыни.

       Христианская ортодоксия в более мрачные времена, несомненно, заклеймила бы его как злостного еретика, ибо ничего так не боится христианская церковь, как индивидуальной оценки личности, минуя патронат святых отцов. Ислам и иудаизм здесь смыкаются с учением галилейского наставника, лишний раз подтверждая единство своей ядовитой природы. Сказать человеку, что он грешен даже в утробе матери! Кто посмел выдумать эту мерзость, расползшуюся по земле? Индийский реформатор всю жизнь боролся с этими зараженными мифами. красота и величие духа, сила, мощь, Божественность его учения тоже перекликаются со знаниями древних арийских предков, вышедших на арену мировой истории из дремучих скифских лесов под предводительством великого Рамы – мудрого чистого человека со светлыми волосами и голубыми глазами.

       «Моя главная задача – доказать, что есть одна вечная и универсальная философия, которую можно обнаружить во всех странах и культурах, у пророков упанишад и у Будды, Платона и Плотина… Это дух который связывает континенты и объединяет века, который может спасти нас от бессмысленной нынешней ситуации».

 

       В истории мировой философии буквально по пальцам можно счесть мудрецов-оптимистов. Не бедных школяров, рассуждающих на завалинке, а именно философов в полном смысле этого слова во всей красе мировоззрения, величия знаний, строгости концепции. Сарвепалли Радхакришнан принадлежит к этим «сливкам» мудрости человечества. И это, пожалуй, самая ценная грань его дарования. Сейчас, особенно в преддверии мрачных напыщенных бормотаний о конце света, так приятно услышать бодрый, уверенный голос, легко покрывающий всю эту мерзость декадентства конца эпохи оптимизмом новой жизни.

       Космическая эра Рыб очень дурно пахнет к концу своего царствования, как и положено залежавшейся рыбе, а чистая вода эпохи Водолея смоет всю зловонную нечисть. Не случайно, что у славян-язычников вода была одним из первейших священных символов, и плюралист Водолей, согласно предвидениям Романо Гвардини, несомненно, окажется нео-язычником. Все возвращается к истокам, истокам нравственно-природной чистоты и первозданной мудрости. Так порадуемся еще раз жизни в компании столь мудрого и просвещенного мужа. «Скептицизм ценен как метод, а не как мировоззрение. Сомнение может быть великим стимулом к познанию, но оно само по себе не является пределом. Жажда религии, стремление к цельности, поиски необычной жизни все это свидетельствует о том, что человек должен успешно идти по пути познания».

 

       Приблизительно в том же русле можно рассматривать воззрения Пулла Тирупати Раджу середины XX века, исходным материалом для которого также является Веданта, но существенно обогащенная культурным наследием современного прагматизма. «Если наша философия не имеет дела с жизнью, она не жизненна, а мертва. Философия – это руководство к жизни». Сила традиции для индийского философа – это лишь питательная почва, она источник силы и устойчивости взглядов, но не предмет бездумного поклонения. «Оригинальность состоит в открытии нового метода для решения старых проблем, а также в применении некоторых методов или принципов к новым проблемам».

       Невзирая на приверженность мистицизму, что, несомненно, является общим положительным элементом всего современного мировидения, Раджу даже с позиций абсолютного идеализма не забывает тем не менее перенести человека в центр своей философии. Мы вновь встречаем «феномен религиозного человекопоклонничества», как метко охарактеризовал его Свами Вивекананда. «Философия призвана показать человеку, что он собой представляет… человек должен стать центральной идеей, общим знаменателем для понимания и оценки различных видов философских традиций».

 

       Если мы говорим о силе национального влияния в индийской религиозной философии, то под национальным влиянием нужно понимать не узколобую местечковую привязанность ко второстепенным атрибутам бытия в смысле газетной терминологии, а общечеловеческую универсальность всей культуры. В этой сказочной стране мудрости миролюбивое сосуществование религий со всех концов планеты и из всех глубин истории имеет опыт нескольких тысячелетий. Постыдные кровавые европейские шоу инквизиции, презрение к иноверцам, инородцам неизвестны здесь вообще.