Преодоление христианства

 

4. Фактический материал Евангелия.

 

 

 

       Ни из одного канонического евангелия Вы не получите информации о том, что делал Христос первые тридцать лет, хотя данный вопрос должен возникать сам собою, вне зависимости от того, что Вы читаете: биографию политического деятеля или чудесное описание бытия Мессии. Интересоваться биографией великих людей – это нормально, но именно от этого и хочет отучить нас церковь, ибо если бы у Христа была совершенно чистая анкета, никому не пришло бы в голову утаивать целых тридцать лет из жизни Единственного любимого сына Единого Бога. Косвенные источники, в том числе апокрифы, естественно, выведенные за пределы «научных» исследований о жизни Христа, все же помогают нам утолить не праздный интерес, и во всех биографиях «Божьего посланника» пустое место должно быть занято приблизительно следующей краткой записью.

       Перед тем, как объявить себя сыном Божиим, Христос проходил стажировку в загородной резиденции ессеев, в центре подготовки пророков, в результате чего и был посвящен в пророки высшей – четвертой ступени, а само посвящение происходило в узком кругу главы ордена ессеев и его старейшин. Одним из непосредственных предшественников Христа среди выпускников специальной школы по подготовке религиозных реформаторов был и Иоанн Креститель. Когда учение последователей Иисуса Христа, тщательно распланированное и подготовленное, стало принимать исторически законченные формы, ессеи незаметно влились в христианство в качестве информационно-методического центра.

 

       На все последующие «чудеса» эта информация подействует отрезвляюще, и запал фанатизма сторонников так называемой богооткровенной технологии несколько поиссякнет.

 

       Античные критики христианства, такие, как Цельс, Цецилий, Порфирий, Юлиан, будучи современниками утверждения христианства, а также и более поздние исследователи заостряют наше внимание на том, что Христос был крайне необразованным человеком, не имевшим никакого представления о доминировавшей в то время греко-римской культуре. Палестина была самой непросвещенной и отсталой провинцией Империи. Неужели Единственный Бог не мог дать своему возлюбленному сыну соответствующее образование и наделить телом, достойным его величественной миссии?

       Логика цивилизованных людей, непредвзято разбирающих нюансы общественно-политической атмосферы тех лет, а также очевидные нелепости культурной мифологии позволяют и нам по-новому рассмотреть священную историю. Ни Иисус, ни его последователи-апостолы не владели иностранными языками, без особой цицероноречивости изъясняясь лишь на арамейском вульгарной мешанине нескольких языков и диалектов, и, следовательно, не могли проповедовать в тех многих странах, что фигурируют в писании. Отцы церкви поспешили, однако, объяснить все вмешательством «священного духа». Хорошо, пусть, умерим гордыню и будем знать отныне, что в Троице он выполняет функции информационного-координационного центра. Кроме того, вышеозначенный «святой дух», помимо полиглотства, обладал еще и недюжинными паранормальными мужскими способностями, специализируясь на осеменении бесплодных женщин или жен, «не познавших мужа своего», что в силу чисто библейского однообразия превращает Священное писание в своего рода шедевр физиологической фантастики.

       Много места в евангелиях уделено чудесам, содеянным Христом. Однако при более детальном исследовании выясняется, что они носили сугубо избирательный характер и далеко не каждый мог получить желанное исцеление. Так, например, в повествовании Матфея женщина просила Иисуса освободить её дочь от беса, «но он не отвечал ей ни слова. И ученики его, приступив, просили его: отпусти её, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: я послан только к погибшим овцам дома Израилева». Комментарии, как говорится, излишни, и все заезженные тезисы о любви к «ближнему» растворяются сами собой.

 

       Но это сущие пустяки по сравнению с тем, что открывается далее. Оказывается, Христос мог родиться когда угодно, только не в тот приснопамятный год, с которого мы привыкли отсчитывать «нашу эру». Сопоставляя благовествования четырех евангелистов с подлинно историческими событиями, такими, как: указания Иосифа Флавия, астрономические сведения о затмении луны, смерть царя Ирода, всеобщая перепись населения при великом императоре Августе, прокураторство Квириния в Сирии, дата построения Иерусалимского храма, сведения об иудейских праздниках, прокураторство Понтия Пилата – можно сделать вывод, что Христос родился за 4–6 лет до означенного срока. Возможны и другие варианты, однако никак не тот год, к которому мы привыкли, точнее приучены. Остается узнать, что же за событие было канонизировано и прикрыто Иисусом как начало «новой эры», эры безраздельного засилья Монотеизма?

 

       Второй шокирующий факт поджидает нас при изучении географии жизни Мессии. Оказывается, что идеологи просто придумали его родной город Назарет. Ни в одном из светских исторических источников это название не упоминается. Ни Иосиф Флавий, ни авторы Ветхого Завета, ни толкователи Закона Моисеева, ни римляне, ни греки и слыхом не слыхивали о таком городе! Кроме того, в талмудической литературе строжайшим образом перечислены все мельчайшие населенные пункты, где действовали школы или синагоги, а из тех же канонических евангелий мы знаем, что Иисус был обрезан на восьмой день согласно закону и ходил в синагогу. Так что, со всех точек зрения снова получается элементарный подлог.

       Немало встречаем мы и иных географических казусов. Например, один из евангелистов в проповедовании упоминают гору, другой – «ровное место». Знаменитое преображение Христа произошло на горе Фавор, но по описанию местности видно, что речь идет о Кесарии, в то время как гора Фавор находился в Галилее. После воскресения Учителя его ученики направились в селение Эммаус, но выясняется, что в то время в стране было целых три населенных пункта с таким же названием. А когда спустя века со своей миротворческой миссией сюда явились вооруженные крестоносцы, то они умудрились найти четвертый Эммаус. Родиной Иосифа, который позаботился о погребении Иисуса, была Аримафея, но её тоже почему-то нет ни на одной карте и ни в одном упоминании.

 

       Христос дважды кормил пять тысяч человек пятью батонами хлеба и первый раз совершенно точно на пустыре возле Вифсаиды, на берегу Генисаретского озера, в устье реки Иордан. Но, кроме Луки, это место никто больше не называет так. Марк и Лука говорят об одном и том же чуде с той лишь разницей, что у Луки чудо происходит на пустыре, а у Марка ученики после чуда садятся в лодку и отправляются на другую сторону озера, опять же… в Вифсаиду. Получается, что на западном берегу Генисаретского озера была еще одна.

       Не слишком ли беззастенчиво Вы морочите нам голову, дражайшие господа-евангелисты, причем уже две тысячи лет? Но в этом виновато лишь наше «стадо тихих овец Божьих».

 

       В каноне Нового Завета Евангелие от Матфея стоит на первом месте, ибо подразумевается, что среди прочих оно было создано первым. Однако же, в тексте автор его нигде не указан и лишь церковная традиция приписывает его Матфею. Кроме того, автор не был свидетелем описываемых событий, а оригинал был создан отнюдь не на арамейском языке, как принято считать. Это просто не совсем точная перепись одного из первых вариантов Евангелия от Матфея. Мало того: неизвестно даже, где точно воспроизведенная. Специфика данного текста позволяет уточнить, что он был задуман и создан как пособие для новообращенных в христианскую веру иудеев.

 

       Несомненно, приоритет в написании принадлежит Марку, но его благовествование самым странным образом вообще нигде не упоминается до III века, хотя принято считать, что и он был живым свидетелем событий. Однако же по всему чувствуется, что автор пользовался чужими стандартными базовыми заготовками, плохо разбираясь в иудейских обычаях, имея крайне отдаленные представления о Палестине, её территории, народе и конкретной исторической обстановке. Поэтому, как нечто само собой разумеющееся, Марк старается придать Иисусу человеческие черты, отходя от сухой дидактики других благовествований, насыщая все и вся элементами художественной литературы.

       Лука, по крайней мере, имеет отвагу сознаться в том, что не имел чести быть лично знакомым с Мессией, ибо он также самым непростительным образом для проводника божьего откровения путается в географических названиях, не разбирается в текстах Ветхого Завета, всячески избегая их толкований. Зато, в отличие от беллетриста Марка, блещет своей образованностью и поразительно точным применением медицинской терминологии при описании болезней, чего нет и в помине у других. Кроме того, чаще остальных уделяет внимание женщинам. Но самое изумительное заключается в том, что отцы церкви пытаются выдать его за друга и соратника апостола Павла, а это противоречит действительности ввиду того, что между посланиями апостола и третьим Евангелием нет никакой внутренней связи, сам труд посвящен некоему Феофилу, о котором неизвестно ровным счетом ничего. Хотя, возможно, только нам?

       Но если первые три Евангелия так или иначе по духу и стилю плотно соприкасаются друг с другом, оттого называясь синоптическими, то четвертый пропагандист «благой вести» Иоанн предстает перед нами сущим основателем борьбы за строгую линию своей партии. Его мало интересуют обычаи, пренебрегая фактами, он борется с «еретиками», полемизирует с гностиками, занят глобальными идеологическими вопросами, а также увлечен новациями в области филологии (знаменитый пролог Евангелия посвящен воплощению Слова).

 

       Можно, без сомнения, простить любые прегрешения в области фактографии, временные несоответствия, можно публично, не стесняясь, покаяться при всех в пошлом бездуховном скептицизме, ведь и впрямь речь идет о стержневом явлении человеческой культуры. Но давайте внимательнее присмотримся к личности Христа и тем силам, что стоят за ним, ведь мы судим его не с позиции псевдонаучного атеизма, но опираясь на фундамент религиозного опыта, который Мессия методично опровергал всей своей жизнью и смертью.

 

       Ни одного человека, стремящегося постичь возвышенные тайны милости и любви, не может не заставить содрогнуться рассказ о грешнице. Вникайте, утонченный образованный знаток женщин Лука будет нам помогать.

       Иисус получил приглашение в дом некоего фарисея, по имени Симон, однако отдых и мирная беседа были прерваны вторжением несчастной, падшей женщины. Будучи уже наслышана о непорочной чистоте молодого пророка, та, проникшись его мудрыми речами, начала плакать, и слезы её падали на босые ноги Христа, а затем начала своими волосами вытирать их. Увидев, что Христос не отстраняет её, она принялась целовать его грязные ноги, потому что целый день перед этим он ходил, а после начала умащать их драгоценным миром. Фарисей пришел в искреннее замешательство, а Мессия для усиления общего психического эффекта вознамерился протестировать хозяина дома с помощью притчи о заимодавце, ибо падшая женщина своими действиями подала блестящий повод для оттачивания литературного дарования. Размотав нехитрую интригу в свою пользу, Христос пристыдил Симона и отпустил женщине все грехи, произнеся коронную фразу: «Ей будет много прощено, ибо она много любила».

       О какой любви вы говорите, господин пророк, ведь вся округа и Вы в том числе знали, что женщина-то падшая. Да Вы просто циник. Хотя циник – это не определение, а просто фамилия Деметрия Циника – Вашего современника. Спросите любого нормального мужчину, как он будет вести себя в тот момент, когда отчаявшаяся экзальтированная женщина под влиянием аффекта вдруг начнет целовать его грязные босые ноги? Вернее всего, он не склонен будет к абстрактному моралетворчеству.

 

       Впрочем, с уст сына Бога срывалась масса перлов: «Иго мое – благо и бремя мое – легко». Насколько легко его иго наглядно показывает нам кровавая история христианства. «Кто близ Меня, тот близ огня; и кто далеко от Меня, тот далеко от Царства Небесного».

       В Нагорной проповеди, помимо этических высказываний типа «…пусть левая рука твоя не знает, что делает правая», присутствуют и постулаты политэкономии социализма: «Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы». Замечательна также Притча о Царствии Небесном, где, как выяснилось, Верховный хозяин будет нанимать на работу в шесть, девять и одиннадцать часов, а платить вечером всем одинаково, потому что Ему так хочется. Конец же света отождествляется с утверждением этого Царства на земле, причем делить на плохих и хороших для прихода в Рай доверят ангелам. Как нам все это знакомо по нашей недавней коммунистической бытности, иго которой тоже изначально мыслилось как благо!

 

       Общеизвестно, что Иисус на протяжении всей своей пропагандистской деятельности не уставал метать громы и молнии в адрес язычников, заявляя, что нет греха больше, чем идолопоклонство и нужно отрекаться от матери и отца, если они многобожники. Поразительно, но факт остается фактом, что когда шовинистически настроенный пророк уставал вести идеологическую борьбу с непримиримыми иудаистами, в «отпуск» он отправлялся именно к язычникам, удаляясь в страны Тирские и Сидонские. Будучи проклинаем на родине ортодоксами закона Моисеева, он был встречаем с восторженным почтением бедными язычниками, дозволившими хулить свои обычаи и веру сколько угодно.

       Вообще отношения Христа с язычниками весьма поучительны. Так, например, в Капернауме он проповедовал в синагоге, построенной римским сотником и, естественно, на римские «поганые» деньги. Другой представитель ненавистного рода – Понтий Пилат – дважды созывал заседание синедриона, стараясь всячески отменить смертную казнь пророку и перебрав все возможные способы, когда уже все свершилось, по первому требованию выдал тело, дал возможность нормально похоронить Иисуса, а также устанавливал стражу, чтобы фарисеи не выкрали его.

 

       При чтении канонических книг у любого мало-мальски здравомыслящего человека непременно возникает масса вопросов, ибо брать все на веру становится уже просто невозможно, ввиду того что та обширная зона в душе человека, терпящая бессилие интеллекта, сужается до предела. А потребность в ответах на проклятые вопросы растет, и удовлетворена она может быть лишь с помощью той информации, которая сознательно скрывается отцами церкви. Итак, апокрифы – лучшая проверка на выносливость любого легковерного разума. В следующем параграфе мы позволим себе больше цитирования, дабы никто не посмел обвинять автора в кощунственной клевете на святой образ. Кроме того, первоисточник позволит легче передать сам нескрываемый пафос религиозно-политического заговора, и все последние иллюзии отпадут с меньшей болезненностью.