Лженаука – генетика. Чума ХХ века.

12.20. Есть ли мутации, благоприятные для данного вида?

 

 

 

Большинство ученых, занимающихся эволюцией, убеждены, что эволюция основана на отборе благоприятных признаков. Даже в учебнике Альбертса (127) говорится о благоприятных мутациях.

 

Хотя, как пишет Александр Марков (67), эволюция шла не только за счет отбора одиночных мутаций, которые улучшали выживаемость, но главным образом “за счет блочно-модульного принципа”. Под благоприятными мутациями имеют в виду те, которые приводят к образованию устойчивой “новой сущности” с новыми качествами – способной сохраняться и размножаться в реальных условиях, сохраняя приобретенные новые признаки. Но существование таких мутаций случайного характера не доказано для многоклеточных организмов вообще. Нет, этой связки с видообразованием в понятии мутации нет. Благоприятная – означает лишь повышение шансов на появление нового вида. Тем самым, эволюционисты считают, что ошибки дают селекционное преимущество (182, с.32). Но чем выше стоит по эволюционной лестнице организм, тем лучше у него отработаны система “буферирования” ошибок.

 

На самом деле, подавляющее большинство появляющихся в природе ошибок, мутаций являются нейтральными или повреждающими. Более того, на самом деле внутривидового естественного отбора не существует, пока не создаются неблагоприятные условия. Тогда организм включает усиленный мутагенез, что ведет к перебору вариантов. Лишь как исключение некогда полученные мутации, дающие преимущество и спрятанные в виде рецессивных признаков могут помочь. В реальности, любая мутация, прежде всего, буферируется, а потом удаляется через гомозиготный или гибридизационный механизм.

 

Поэтому есть повреждающие мутации, но нет благоприобретенных мутаций, так как любая мутация нарушает баланс на гибридизацию, снижает буферную емкость генома. Благоприобретенными можно назвать мутации, которые накапливаются в изолированной популяции в новых условиях, в процессе образования вида. А так, когда условия окружающие более или менее стабильные, то любые мутации плохие. Нет положительных или благоприобретенных мутаций в генах. Мутации ведут к уменьшению “буферности” генома и гибридизационным осложнениям, гибридизационному ингибированию генов. Большинство организмов борется с увеличенным мутагенезом, увеличивая “буферность” системы генома. Даже в бактериях соотношение повреждающих и адаптивных мутаций равно 1 000 000 к 1 (182, с.153).

 

Дубинин основной ошибкой Лысенко, как ученого, называет неверное утверждение Трофима Денисовича о том, что новый вид в принципе можно вывести за 2-3 года, а не за 10-15, как это известно из селекционной практики. Между тем ученик Лысенко академик Ремесло в самом деле вывел несколько сортов озимых путем температурного “воспитания” яровых, и именно за указанные сроки – 2-3 года. Один из них – “Мироновская–808″ – еще несколько лет выращивали после войны в Подмосковье. Ныне установлено, что под влиянием “стресса” (подзимний посев яровой пшеницы – чем не “стресс”?) мобильный контролирующий аппарат генома так перестраивается, что начинается процесс унаследования нового свойства. И возникающие при этом наследственные изменения носят явно приспособительный характер. Таких примеров сейчас сотни. Программа вида есть, но она зачастую записана не напрямую в ДНК. Она не всегда видна исследователю, но она отобрана в ходе эволюции. Поэтому генетическую стабильность легко сломать, если знать ее ахиллесовы пяты, что и утверждал Лысенко.

 

В своё время эксперименты академика Ремесло с выведением новых сортов, и в частности с полиплоидизацией, показали, что новые виды действительно можно выводить. При образовании видов имеются качественные скачки, основанные на постепенном накоплении невидимых мутаций, которые не проявляются в видимых функциях и каталитической активности, не проявляются на внешних признаках.

 

Возникновение нового вида связано с качественным изменением – изменением числа хромосом. Образование вида для животных, размножающихся половым путем, суть изменение числа пар хромосом. Между тем, даже сейчас в молекулярной генетике все сомнения во всеобщности принципа эволюции путем отбора только случайных изменений в генеративных клетках жестко пресекаются (117). [Смотрите, мол, товарищи учащиеся, на египетские и шумерские фрески и думайте, что все эти люди с собачьими и птичьими головами суть фантазии древних художников. А то, что эти художники фантазировали одинаково в разное время и в разных местах, так не мешайте мне занятия проводить! Выйдите за дверь и там себе рассуждайте... – отстоя.NET]

 

Что касается внутривидовой конкуренции, то в своей книге Докинс доказал (28), что взаимопомощь имеет главную роль в выживании комбинаций генов. Более того, гибридизационная гипотеза образования вида требует, чтобы внутри вида была взаимопомощь. В природе нет селекционера, который жестко отбирает, и поэтому большинство мутаций оказывается без последствий. Идет естественный отбор не генов, а комбинаций генов, но иногда это проявляется как отдельный ген. Поэтому нет никакого эгоистичного гена по Докинсу (28). Можно утверждать, что отбора единичных мутаций в прямом смысле слова нет. Отбор идет по не по ресурсам, а по половым признакам (хвост павлина, женщины с оволосением лобка). С точки зрения информационной теории, единицей отбора является не ген, а целостный организм (182, с.115). [В этом информационная теория чертовски права! – отстоя.NET]

 

Во многих случаях видообразования обнаруживают не увеличение, а снижение суммарного количества ДНК в геноме. Сравнение хромосомных наборов козы и овцы – животных разных родов – обнаружило одинаковые количества ДНК и визуальную идентичность кариотипа, включая и распределение Г-полос. При одинаковом числе хромосом у четырех видов сусликов (2n равен 36) и сходных Г-полосах у них имеются заметные отличия в гетерохроматине и в количестве быстро реассоциирующихся повторов. Т.е. у них мобильные элементы хромосом построили разные комплементарные генные пары при одинаковом числе хромосом.

 

Таким образом, видообразование происходит не путём накопления невидимых мутаций, которые влияют на точечные изменения в том или ином гене, а через подбор различных для разных клеток одного организма комбинаций невидимых мутаций. Следовательно, взгляды Лысенко на процессы видообразования (а Лысенко утверждал, что виды образуются скачком, и что нет внутривидовой конкуренции) опять оказываются более обоснованными, чем взгляды формальных генетиков. Опять Лысенко оказался прав, опять взгляды Лысенко о вредности внутривидовой конкуренции оказываются единственно верными. Мне представляется лицо академика Лысенко, который щурит брови и говорит мне: “Видишь, Сигизмунд, и здесь я оказался прав”.