Лженаука – генетика. Чума ХХ века.

 Заключение

 

 

 

У дураков две беды – дороги и Россия!”

(народное наблюдение)

 

 

Итак, в книге представлено систематическое, но существенно упрощенное и адаптированное для обычного читателя изложение законов формальной генетики и разделов молекулярной биологии, связанной с наследственностью, освещены гипотезы о закономерностях эволюции и зарождения жизни. По сути, проведен науковедческий анализ вопроса, кто был прав: Лысенко или формальные генетики. Совершенно неожиданно оказалось, что Лысенко был прав почти на 100%.

 

Кроме того обоснованы следующие положения:

1) не существует прямой связи между геном и признаком, очень важны посттрансляционные модификации белков;

2) мутации происходят гораздо чаще, чем об этом пишут молекулярные биологи;

3) стабильность фенотипа определяется не стабильностью генотипа, а огромной буферной ёмкостью генома и специальными механизмами, выработанными в процессе эволюции и направленными на борьбу с мутациями;

4) особого наследственного вещества нет, ДНК несет лишь часть наследственной информации, существует надгенетическая наследственность, взаимодействия геномов родителей могут дать новые признаки без всяких мутаций;

5) эмбриогенез – способ проверки генома на способность молекул мРНК, синтезированных на генах, которые вошли в геном, комплементарно склеиваться;

6) гибридизация мРНК участвует в образовании видов, она же объясняет, как возникает рак.

 

Оказалось, что гены – не неделимые частички, что нет связи «ген–сложный признак» на уровне многоклеточных организмов. Нет эгоистических генов, по Докинсу. Неверно то, что имеется соотношение «ген–признак». Нет соответствия последовательности «нуклеотидов–белок». Гены в большинстве случаев напрямую с признаками не связаны. Сам по себе ген (в смысле совокупность экзонов) без участия всего генома не может быть реализован. Никаких единичных генов, кодирующих наследуемые напрямую сложные фенотипические (внешне детектируемые) признаки на уровне целостного организма и доступных для генетического изучения во времена Моргана тоже нет и не было. А у большинства белков нет функции по прямому кодированию внешних признаков, которые могли бы быть распознаны во времена Лысенко.

 

Если ген – белок, то почти все белки есть во всех клетках, только уровень их синтеза очень разнится в зависимости от блокирования наследственного аппарата. Но они все равно синтезируются в малых или очень малых количествах. В других клетках таких белков больше. Нет никаких эгоистических генов. Никто не знает, как проявляется и формируется внешний признак. Даже наследование группы крови не является исключением. Там задействованы тысячи генов.

 

Таким образом, гипотеза о генах, кодирующих признаки, есть типичная оказавшаяся неверной научная модель. Как теплород или флогистон. Она была полезна, но она не была стопроцентной; и критиковать Лысенко, который придерживался другой гипотезы, было не правильно, а тем более начинать административные атаки. По сути, морганисты подменили понятие «признак» на понятие «ген». То есть идет расщепление признаков, а не генов; блоков генов, а не единичных последовательностей нуклеотидов.

 

Кроме популярного изложения сведений по молекулярной биологии и противоречий в самой молекулярной генетике, данная книга доказывает несколько идей.

1. Показано, что Лысенко не начинал атаку первым. Формальные генетики начали атаку на мичуринцев первыми.

2. Лысенко был ближе к современным представлениям молекулярной биологии, чем формальные генетики.

3. Продемонстрировано, что Лысенко внес огромный практический вклад в сельское хозяйство СССР, что Лысенко – выдающийся ученый.

4. Представлено доказательство того, что формальные генетики ошибалась.

 

Отмечу, что очень важно сопоставить взгляды тогдашних формальных генетиков и мичуринских генетиков. Причем необходимо было сопоставлять уровень знаний тогдашних генетиков и Лысенко. Нынешний–то уровень знаний как раз показывает, что Лысенко был прав. Да! Сопоставление тогдашних взглядов с достижениями сегодняшней молекулярной биологии показывает, что Лысенко был прав. Ранее я писал – ни те, ни другие не оказались полностью правыми; и те, и другие оказались в чем–то не правы, что обе стороны занимали односторонние позиции (193). Однако сейчас, после моего анализа, стало ясным, что современные гипотезы в области молекулярной биологии больше соответствуют идеям Лысенко, а не формальных генетиков. По сути, формальной генетики больше нет. Осталась молекулярная биология. Главный же вывод состоит в том, что Лысенко был прав в своём споре с морганистами.

 

Из приведенного выше материала также совершенно очевидно, что формальная генетика оказалась несостоятельной. Формальная генетика была подменена молекулярной биологией в ходе революционных открытий в 50–60 годах. Менделевская парадигма формальной генетики была подменена молекулярной биологией. Она стала ничем иным, как гипотезой о теплороде в физике; гипотезой, отвергнутой наукой. Но если в случае теплорода это было сделано открыто и гласно, то в случае с формальной генетикой процесс выбрасывания данной гипотезы на свалку истории оказался замаскированным тем, что в 1953 г. возникла совершенно новая наука – молекулярная биология. Она и прикрыла несостоятельность классической генетики. Поэтому я беру на себя смелость утверждать, что сейчас классическая (формальная) генетика является лженаукой, и ее научная ценность не больше, чем ценность идеи теплорода.

 

Однако, очень интересно, почему так долго продержалась эта мистификация XX-го века? Почему ученые так долго не решались сказать своему королю, что он голый. Мне думается, здесь существенную роль сыграла борьба мичуринцев с формальной генетикой. Поэтому теперь, спустя годы, можно смело заявить, что Лысенко формально оказался прав. Прав в том, что приобретенные изменения могут наследоваться, хотя и через механизм мутагенеза, а также через сложнейший процесс взаимодействия тысяч факторов в процессе реализации мельчайших отличий между генами, которые практически во всех организмах одни и те же. Я не хочу сказать, что исследования генетиков были бесполезными. Любая, даже неверная, гипотеза полезна для науки. Она ставит научные рамки обсуждения, позволяет предлагать проверочные эксперименты.

 

Думаю, что в данной книге на каждой странице незримо присутствует Лысенко. Изучая наследие Лысенко, я постоянно менял свое мнение об этом выдающемся ученом. Сначала я думал, что Лысенко – шарлатан, затем мне стало стыдно, когда я обвинял Лысенко в разгроме формальной генетики. Разгром не был связан с деятельностью Лысенко. Он был инициирован административной атакой формальных генетиков. Обвинять же Лысенко в том, что он (хотя административные гонения на формальных генетиков не были инициированы самим Лысенко) де превысил рамки – это все равно, что обвинять Сталина в том, что при разгроме Гитлера он перешел границу СССР, или Александра 1 в том, что он вошел в Париж. Или нынешнюю Россию в разгроме Грузии. [Действительно, если бы руководство современных государств хоть в чём-то имело право на самостоятельные решения, тогда их можно было бы в этом обвинять... – отстоя.NET] Затем мне стало стыдно, когда я сказал, что обе стороны были одинаково неправы. Мне теперь стыдно за то, что я сказал, что Лысенко был не ученый, а естествоиспытатель. Нет, Лысенко – именно выдающийся ученый. И, как может отметить незашоренный читатель, Лысенко оказался прав в подавляющем большинстве вопросов.

 

В заключении мне хочется перефразировать своих глубокоуважаемых оппонентов (22, 78) и спросить, когда же, наконец, хулители Лысенко напишут что-то действительно зрелое и концептуальное? Когда же они опровергнут хотя бы один из приведенных мною и другими публицистами и учеными аргументов в защиту Лысенко?