Чем может поделиться Андрей Николаевский

 

Страсти по экспрессии.

 

 

5. Экспрессия структурных генов, встроенных в чужой геном.

 

 

       Выше речь шла об экспрессии генов, находящихся в своём “родном” геноме. Но сегодня существуют технологии, с помощью которых структурный ген одного биологического вида встраивают в геном другого биологического вида, и в ряде случаев встроенный ген экспрессируется. Не противоречит ли это версии о программном управлении экспрессией?

 

       Полагаем, что не противоречит. Следует только иметь в виду, что управление экспрессией структурного гена, встроенного в чужой геном, всё равно осуществляется “родным” пакетом программ. Как и в случае с пересаженными органами и тканями, управление тянется из души донора. Если кого-то шокирует утверждение о подобном “управлении на расстоянии”, то вспомните про живую кровь в удалённой пробирочке. С программного уровня все места в пространстве одинаково легко досягаемы, поэтому если соблюдены условия для управления экспрессией “своего” гена, то это управление может осуществляться, где бы этот ген ни находился.

 

       Главным из этих условий является следующее. Встроенный ген должен идентифицироваться так же, как если бы он находился в “родном” геноме. Это означает, что возможность экспрессии встроенного гена подразумевает неповреждённость не только самого гена, но и его “родного” маркера, а также отрезка между этим маркером и началом гена. То есть, экспрессия возможна при встраивании не гена “в чистом виде”, а всего отрезка “родной” ДНК, требуемого для верной идентификации гена. По-видимому, генные инженеры уже нащупали это правило эмпирическим путём. По крайней мере, нам не известно ни одного сообщения о том, что удалось добиться экспрессии гена, встроенного в чужой геном “в чистом виде”. Хотя к этому не просматривалось бы препятствий, если экспрессия управлялась бы “чисто химически”.

 

       Ну да ладно, факт остаётся фактом: экспрессия структурных генов, встроенных в чужой геном, в ряде случаев происходит. Но не следует торопиться поздравлять генных инженеров с этим “выдающимся научным достижением”, по поводу которого средства массовой информации подняли радостный визг. Следует иметь в виду одно важное обстоятельство.

 

       Дело вот в чём. Раз экспрессия гена, встроенного в чужой геном, управляется “родными” программами, то и соответствующая матрица для синтеза молекулы белка будет приготовлена такая же, как и в родном организме. Но это ещё не значит, что на “такой же” матрице в чужом организме будет синтезироваться “такая же” молекула белка, как и при синтезе в родном организме. Последовательности аминокислот в этих двух случаях сформируются, конечно, одинаковыми, поскольку генетический код один для всех.

       Но в работе “Как резонируют белки” отмечалось, что молекулы белков имеют не учитываемый наукой специфический признак, обеспечивающий различие даже между, казалось бы, идентичными цепочками аминокислот. Этот признак – индивидуальные частоты резонансов в пептидных связях, соединяющих те или иные пары аминокислот. У организмов, генетически обособленных друг от друга, наборы частот пептидных резонансов различаются. Так вот, когда происходит матричный синтез молекулы белка, пептидные связи формируются с частотами резонансов, характерными для того организма, в котором этот синтез происходит. Значит, в результате экспрессии структурного гена, встроенного в чужой геном, синтезируются молекулы белка, у которых последовательности аминокислот – “родные”, а частоты резонансов в пептидных связях – “чужие”.

 

       Не нужно быть пророком, чтобы предсказать некоторые свойства таких белков-обманок. Прежде всего, к ним не может подключиться ни “родное”, ни “чужое” программное управление, поскольку такое подключение предполагает правильность как последовательности аминокислот, так и частот пептидных резонансов. Таким образом, конечные продукты экспрессии структурных генов, встроенных в чужой геном, не могут выполнять какие-либо полезные функции, ради которых синтезируются белки, а значит, белки-обманки являются безжизненным белковым мусором, накапливающимся в организмах.

       Хуже того, неуправляемость означает, что у этого белкового мусора даже не формируются ни вторичная, ни, тем более, третичная структуры, которые полагаются белкам естественного происхождения. Значит, белки-обманки влачат своё существование в глубоко денатурированном состоянии. Ясно, что подобная “денатура” может оказаться антибиотиком с непредсказуемым спектром действия или аллергеном, причём результирующий эффект может быть весьма сильным.

 

       Вот лишь один пример. В США в 1989-90 гг. отмечалась вспышка “синдрома эозинофилии-миалгии”. Этот “синдром” проявлялся аллергическими симптомами и тяжёлыми, изнурительными мышечными болями, что в тяжёлых случаях приводило к смерти из-за спазма дыхательных путей. Выяснилось, что пострадавшие употребляли в качестве пищевой добавки аминокислоту триптофан, которую в промышленных биореакторах продуцировали генетически модифицированные бактерии. Даже единственная ублюдочная аминокислота приводила к мучительной смерти! Чего же ждать от ублюдочной цепочки аминокислот?

 

       Теперь становится гораздо яснее, чего стоят обещания генных инженеров решить множество мировых проблем с помощью своей мерзкой продукции. Совершенно ясно, что белковый мусор не имеет ни пищевой, ни медицинской ценности, а годится лишь на то, чтобы непредсказуемым образом бить по жизни.

       Но это – до поры, до времени! Имеется возможность исправить такое положение дел и бить по жизни уже предсказуемым образом. Действительно, те, кто умеет работать на программном уровне, могут состряпать управляющие пакеты специально для белков-обманок и, “выбрав ночку потемней”, запустить эти пакеты в действие. Догадываетесь, что из этого получится? “Горе будет носящим в чреве и кормящим сосцами в те дни, и живые позавидуют мёртвым”!

 

       Очень радует, что правительства африканских стран, в которых даже был голод, отказались от продовольственной “помощи” из США генетически модифицированными продуктами. Лишь в России поставкам этих продуктов дан зелёный свет, для чего чиновникам пришлось срочно переделывать законодательную базу. Госстандарт успел ввести в действие ГОСТ Р 52174-2003, “Метод идентификации генетически модифицированных источников (?) растительного происхождения с применением биологического микрочипа”.

       Этот “биологический микрочип” – обычное предметное стекло с пятью луночками, в которые могут налипать не только пять коротеньких “трансгенных фрагментов ДНК”, но и всё что угодно, хоть даже сопли лаборанточек. Ибо на конечном этапе “идентификации” исследователю дано право изменять пороговые уровни флуоресценции, при превышении которых ответы считаются положительными. То есть, исследователь легко может выдать любой желаемый результат. Пока готовилась эта база для “сертификации” ГМ-продуктов, Минздрав издал рекомендацию подмешивать ГМ-добавки в мясомолочную и хлебобулочную продукцию, а заодно в детское питание, а то не всё ещё было “охвачено”. Кушайте, граждане! А Минздрав будет набирать статистику симптоматики – это же представляет огромный научный интерес!