Рассказ о том, как в пирожке можно испечь дом

11.3.11. Решение загадки химического состава пыли.

 

 

       Исследования, проведённые авторами статьи, показывают, что углеродный слой не встречается сам по себе, а также в качестве поверхностного слоя на красных или серых частицах. Его можно найти только в качестве промежуточного слоя между разными типами частиц. Отсюда следует, что этот слой сформировался по крайней мере не ранее, чем материал красно-серых частиц. Но когда? В какой момент?

 

       Начнём с первого этапа уничтожения башен-близнецов – атак «пирожков». Оценим вероятность того, что в процессе испарения внутренностей башен мог выделиться химически чистый углерод в виде графитной пыли или графеновой плёнки.

       Мы знаем, что в местах атак «пирожков» находились обыкновенные офисы с мебелью и оборудованием, лестничные пролёты, шахты лифтов и различные отделочные материалы, покрывавшие стены, полы и потолки внутренних помещений. Углерод, как химический элемент, присутствовал в части мебели, во всех органических объектах, а также в отделочных материалах помещений. При нагревании, плавлении, испарении или подрыве этих материалов углерод не покидает молекулы веществ с дальнейшим проявлением инертных свойств и не может быть сепарированным в сверхчистом состоянии внутри облака взрыва. Единственным типом реакции, выделяющим углерод из первичных материалов, является горение. Но даже в этом случае углерод оказывается связанным в двуокись углерода – углекислый газ, являющийся одним из основных продуктов горения органических веществ. Этот очевидный вывод подтверждается XEDS-анализом красных и в особенности серых частиц, где углерод обязательно присутствует вместе с кислородом.

       Наличие небольшого количества двуокиси углерода внутри промежуточного слоя как раз иллюстрирует тот факт, что продукты горения присутствовали в том или ином количестве на всех этапах уничтожения башен.

       Итак, получить химически чистый углерод в процессе испарения и горения офисов в башнях не представляется возможным. Вероятность такого события нулевая. Иначе пришлось бы допускать, что «пирожки» атаковали склады графита или алмазов, находившиеся на соответствующих этажах башен-близнецов. Исходя из этих соображений, мы приходим к выводу, что материал промежуточного слоя не мог образоваться на первом этапе уничтожения башен.

 

       Теперь у нас осталось два этапа: обрушение и подземный взрыв. Предлагаю сначала проанализировать последний, третий этап.

       Напомню, что из анализа сейсмограммы и факта последующего полуторамесячного горения обломков башен на глубине 20 метров ниже тротуара стало известно, что в момент подлёта верхушки очередной башни к уровню 15-20 метров ниже тротуара на этой глубине происходил мощнейший взрыв неустановленной природы. Этот взрыв оставлял на сейсмограмме амплитуду колебаний на уровне 2.4 балла по шкале Рихтера, испарял всю нижнюю часть башни и огромный объём подземной Плазы WTC, а также приводил к длительному остыванию и переплавке всех материалов в радиусе 20-25 метров от своего эпицентра. В моменты этих взрывов выделялось огромное количество раскалённых газов, двигавшихся навстречу летящей вниз верхней части башни; она разрушалась на большие фрагменты (в основном в местах сварки и крепления стальных балок внешнего и внутреннего каркаса). Эти газы частично представляли собой испарённые материалы нижней части башни, подземного паркинга, других помещений Плазы, а частично – являлись продуктами горения раскалённых материалов, образовавшихся в момент взрыва.

       Из этого можно заключить, что вероятность выделения на этом этапе больших количеств чистого, химически не связанного, углерода, также практически нулевая.

 

       Что же остаётся? Только второй этап – обрушение башен!

 

       Здесь я позволю себе небольшое уточнение к описанию проблемы, которая подстерегала бы исполнителей обрушений башен-близнецов, если бы они воспользовались любым традиционным методом сноса зданий. Дело в том, что любые способы разрушения стального каркаса башен в конечном счёте должны были бы привести к возникновению такой же массы продуктов распада; возможно, лишь более компактно упакованных. Ведь любой школьник подтвердит, что масса продуктов химической реакции всегда практически равна сумме масс реагентов. А в случае использования взрывчатки получается ещё один неприятный фактор – хаотическое, а потому некомпактное размещение обломков.

       Поэтому ни один традиционный или даже сверхсекретный метод подрыва с помощью «нанотермитов» здесь не подходит. Если даже разрывать все химические связи между молекулами материалов или между атомами в кристаллической решетке металлов, масса продуктов распада как минимум будет не меньшей, чем первичная масса башни! Материал башен нужно было уничтожать в принципе, а не складировать в пирамиды порошков или обломков у их оснований. Другими словами, нужно расщеплять нуклонные комплексы в ядрах атомов, изменяя соответствующие программы управления реальностью в соответствующей области поражения.

       Как это сделали «пирожки», находившиеся внутри проломов, я описал в основной части книги. Для того, чтобы падать вниз с ускорением свободного падения, нужно было двигаться через пустоту, а не сквозь смесь каких-либо продуктов взрывов, дающих отдачу на сопротивление падению. Но оставался вопрос, во что именно превратились все материалы башен за те 9 секунд полёта к земле с ускорением свободного падения.

       Ответ на этот вопрос, собственно, и даёт рассматриваемая статья. Оказывается, материал, в который «пирожки» превращали здания WTC, является углеродом! Отталкиваясь от этого вывода, можно легко решить все загадки пыли: мелкодисперсность, нетоксичность, цвет, отсутствие запаха и магнитных свойств. Точный процент чистого углерода в пыли назвать сложно, но я предполагаю, что его количество не менее 85-90% по массе.

 

       Одним из типичных отличий высокоразвитых существ от менее развитых является то, что они действуют с большей эффективностью и рациональностью. Плотные и компактные материалы необходимо было превратить в лёгкую пыль, которая могла бы рассеяться на больших пространствах. Я посмотрел в таблицу Менделеева на химический элемент железо, каркас из которого необходимо было уничтожить. Его атомная масса равна 55.847, т.е. почти 56.

       56 / 4 = 14. Это атомная масса азота. Да простят мне некий цинизм родственники жертв, но на первый взгляд, оптимальным решением было бы колоть все встречающиеся атомы на четыре части, ведь уничтожению в первую очередь подлежал каркас зданий. И потом, превращение железа в азот было бы более экологически оправданным. Однако, давайте не будем забывать о принципе стабилизации атомных ядер с помощью нейтронов. Очевидно, для каждого химического элемента имеется свой алгоритм материализации или его ветвь. В аварийном режиме два соседних нуклона могут быть исключены из программы циклических переключений, исходя из принципа оптимизации. Получится углерод, атомная масса которого 12.

       Но, скорее всего, не всё так просто. Дело в том, что стальной каркас составлял лишь половину общей массы башни. Вторая половина – это полезная нагрузка здания в виде разных материалов, состоящих как минимум из нескольких десятков химических элементов. А мы имеем состав промежуточного слоя красно-серых частиц в виде абсолютно чистого углерода! Вероятнее всего, после расщепления всех материалов башен в области поражения на отдельные нуклоны, на Земле срабатывает некий  алгоритм по умолчанию, собирающий их в наиболее «полезный» с точки зрения Творца химический элемент – углерод.

       Совершенно логичным представляется попадание внутрь этого углерода небольшого количества примесей в виде углекислого газа, выделяемого из области пожара, тлеющего вокруг разогретой зоны первичного поражения «пирожка». Область работы деструктора двигалась вниз вместе с верхней частью башен, поэтому примеси из углекислого газа есть шанс найти практически во всех образцах промежуточного слоя.

       Как бы там ни было, но видеозаписи отчётливо показывают клубящуюся тёмно-серую пыль, выдуваемую из-под падающей верхушки очередной башни. Как мы теперь понимаем, это моменты материализации нуклонной «гиперплазмы» и структурирования её в отдельные атомы углерода. Эти атомы, как известно, имеют свойство создавать совершенно разные вещества: графен, графит или алмаз, в зависимости от условий. В данном случае в атмосферной среде получился простой графит в виде очень мелкодисперсной пудры. Внутри этой пудры нанометровые и микрометровые красно-серые частички уже выглядели огромными обломками, поэтому авторы статьи их и заметили.