Ещё раз о бароне Мюнхгаузене

3.1. Этап подготовки и развития проекта высадки на Луну.

 

       Поскольку заявленный подвиг является в первую очередь технологическим прорывом, он не мог быть осуществлён на пустом месте.

       Говоря сухим языком менеджмента, качественно функционирующий сложнейший уникальный технический комплекс для полёта на Луну должен возникнуть на базе предыдущих достижений в самых разных областях науки и техники, решений сложнейших организационных и производственных проблем, теоретической разработки и успешного внедрения новейших уникальных технологий, создания пусковых, тестовых и сборочных комплексов, массы усовершенствований и доводок, проб и ошибок, подготовки и просеивания кадров, слаженной и скоординированной работы многих сотен профильных организаций, так или иначе задействованных в создании этого грандиозного чуда техники.

       Проще говоря, нужно было решить техническую сверхзадачу, которую к тому времени ещё никто не решал. В этой задаче наиболее сложным было отсутствие необходимых технологий и материалов, которые только предстояло изобрести, разработать и внедрить. При этом совершенно неисследованным являлся вопрос о том, как будет себя вести человеческий организм в условиях длительного космического – фактически межпланетного – полета, в котором невесомость чередуется с экстремальными перегрузками; как обеспечить приемлемую жизненную среду внутри очень ограниченного пространства, вокруг которого смертельно опасный, агрессивный и неизведанный космос. В то время не только не существовало подобных технологий, но об их создании раньше даже никто не задумывался!

 

       В этом плане очень показательной является история развития советской космической программы до момента первого полёта Юрия Гагарина. Также как и американцы, сделав ставку на развитие некоторого технического направления во времена гонки вооружений, поначалу военно-политическое руководство СССР рассматривало ракетную технику исключительно через призму возможности доставки ядерного боезаряда на территорию противника в кратчайшие сроки. Но когда мощность МБР возросла настолько, что возникла возможность забросить на орбиту Земли искусственный спутник, противники в гонке вооружений оказались перед новыми умопомрачительными перспективами; а главное – перед возможностью лихо утереть нос сопернику.

       Поэтому после первого Спутника совершенно очевидной и достижимой казалась задача заброски в космос человека. Для её решения следовало решить всего две главные проблемы: увеличение грузоподъемности ракеты для вывода на низкую околоземную орбиту большей полезной массы и создание средств обеспечения выживания человека в экстремальных условиях космического полёта на протяжении хотя бы двух-трёх часов.

       Но даже притом, что на решение данных проблем были брошены огромные силы и средства, лучшие умы и научно-технические группы СССР, победа пришла только через три с половиной года. В этот период времени в космосе успели побывать и с переменным успехом возвратиться на Землю разные подопытные животные. Собачки Белка и Стрелка в то время стали наверное самыми известными животными в мире. Специально дрессированных обезьян всесторонне исследовали после возвращения с орбиты. Венцом экспериментов стали запуски в космос специального манекена в человеческий рост – «Ивана Ивановича», сплошь утыканного различными датчиками, фиксировавшими температуру, перегрузки, радиоактивный фон, состав газов в капсуле корабля и другие жизненно важные характеристики среды во время всего полёта – от старта до приземления.

       И лишь после того, как все системы прошли многократную проверку «боем» в условиях реальных околоземных орбитальных полётов, 12 апреля 1961 года рискнули послать в космос первого живого человека. При этом данное решение было принято лишь после того, как общая надёжность предполагаемого одновиткового полёта вокруг Земли, оцениваемая по прогнозируемой работоспособности взаимодействия сотен различных технических систем, превысила 50%. Т.е. Юрий Гагарин прекрасно осознавал, что его шансы вернуться на Землю живым – 50 на 50. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Кроме того, когда-то ведь надо было начинать…

 

        А что же американцы из НАСА?

      Чего-чего им не занимать, так это хитрости и находчивости, как и полагается барону Мюнхгаузену. Первым делом, сразу же после первого полёта Юрия Гагарина им позарез нужно было показать миру, что в данном Подвиге ничего такого особенного нет. Как это сделать? Очень просто: в кратчайшие сроки его повторить, тем самым как бы намекая на то, что сделать такое несложно в принципе, а, во-вторых, что это можно сделать быстро и без особых технических проблем.

       Так появилась легенда о первом «суборбитальном» полёте Алана Шепарда. И не когда-нибудь, а сразу 5 мая 1961 года. Даже по официальным данным НАСА, длина этого «суборбитального» полёта составила всего 486 км от точки старта. Советский «кукурузник» Ан-2 умел летать вдвое дальше… Вот так и летали астронавты НАСА «в космос» до 1965 года на кораблях «Меркурий». При этом они ухитрились сделать такой ляп, что если вы о нём раньше не слышали, то лучше присядьте, а то упадёте.

 

       Что в первую очередь поражает космонавта (настоящего космонавта) после выхода за пределы земной атмосферы? Ну, в первую очередь, красота Земли. Это понятно. Но если отвести взгляд в космос, в первую очередь привлекают внимание огромные россыпи невероятно ярких немигающих звёзд, будто впечатанных в чёрную канву неба. Более того, если на миг попробовать взглянуть на Солнце, оно будет казаться огромным пылающим кругом электросварки даже через тёмные светофильтры шлема. Но если отвести взгляд от солнечного диска хотя бы на 3-4 его диаметра, сразу можно увидеть звёзды! Они ярко сияют везде, где заканчивается светимость солнечной короны.

       Это явление вполне закономерно, так как в космосе свет от звёзд, в том числе и от Солнца, распространяется строго прямолинейно и ничем не рассеивается. Более того, звёзды отлично видны даже сквозь атмосферу Земли в яркий солнечный день, если подняться на самолёте на высоту более 15 км и посмотреть в небо.

       Так вот, представьте себе, что первые «астронавты» НАСА в космосе ухитрились не увидеть… звёзд! Прозрели они только к 1965 году, когда были объявлены полёты на космическом корабле «Джемини», который был уже больше похож на пилотируемый космический корабль. Но, вероятнее всего, просто к тому времени информация о том, как же выглядит этот чёртов космос, уже просочилась по разведывательным каналам…

 

       К 1967 году советские и американские пилотируемые космические корабли имели одно очень существенное отличие. Советские корабли «Восход» были побольше, что позволяло находиться внутри вообще без скафандров, а для выхода в открытый космос – одеть скафандр и использовать специальную гибкую шлюзовую камеру. А вот в «Джемини» астронавт в скафандре мог только сидеть на ложе, отдалённо напоминающем кокпит болида Формулы-1, а выход в открытый космос засчитывался после того, как открывался небольшой люк, сквозь который можно было высунуть голову в шлеме. Такие существенные различия были в первую очередь обусловлены тем, что у НАСА не было достаточно мощного ракетоносителя для вывода на низкую околоземную орбиту объекта приемлемой массы.

       Непонятно, сколько на самом деле было выполнено пилотируемых полётов на «Джемини» из 12-и официально заявленных на протяжении всего двух лет, в 1965-1967 годах; возможно, вообще ни одного. Существуют довольно детальные исследования этого периода «околоземных орбитальных полётов» НАСА, обоснованно доказывающие их фальсификации. К сожалению, даже краткий пересказ этой увлекательнейшей истории в данной работе будет отвлекать нас от главной темы повествования, поэтому я решил его пока сюда не включать.

       Так или иначе, но, видимо, специалистам НАСА было совершенно понятно, что на таком «корабле», образно говоря, далеко не улетишь.

 

       Кроме этого, в НАСА даже не хватало воображения объявить о чем-нибудь таком, чтобы хоть раз опередить своего единственного конкурента. Этот период времени живо напоминает спор двух мальчишек во дворе, один из которых, не желая уступать и не имея фантазии заявить что-нибудь посолиднее, всё время твердит: «А я тоже… а я тоже…». Причем, зачастую даже не имея понятия о том, что это такое «я тоже» было сделано. Вы полетели в космос – мы тоже как-то суборбитально полетели. Вы вышли в открытый космос в скафандре – мы тоже высунули туда голову. Вы часто летаете в космос – так ведь мы намного чаще! Вы сделали первую стыковку кораблей на орбите Земли – мы тоже так умеем: вот фотография!

       К слову, это смешное подражание длилось не только в 60-х годах. Как только в открытый космос для проведения ремонтных работ на поверхности станции «Салют-7» в 1984 году вышла женщина-космонавт Светлана Савицкая, американцы тут же объявили о выходе в открытый космос своей женщины-астронавта на «шаттле». Причём в каждом случае, за исключением первого «суборбитального» полета Шепарда, характеристики достижения от НАСА обязательно должны были хоть чем-то лучше: то выход в открытый космос на 10 минут дольше, то орбита повыше, то стыковка на день раньше после старта,…

       Вы послали автоматические станции к Луне, Марсу, Венере – а мы… а мы… а мы возьмем и пульнём автоматы вообще за пределы Солнечной системы! Вы сделали мягкую посадку на Луну, катаетесь по ней с помощью радиоуправляемого аппарата – а мы, хе-хе, вообще людей туда послать можем!

       Вот тут-то барон Мюнхгаузен и заврался окончательно. Одно дело, задекларировать стыковку на орбите Земли или выход в открытый космос, достоверность которых никто проверить не может, другое дело – привезти 380 кг сувениров с Луны… Чтобы появилась возможность по крайней мере такое утверждать, необходимо было иметь хотя бы нормальный космический корабль для полётов на околоземной орбите, а не такой, с которого только можно высунуть голову…

 

       И вот, на арену великого космического противостояния выступает космический корабль «Аполлон», специально разработанный для пилотируемых полётов к Луне. Обратите внимание, первые наземные испытания «Аполлона-1» (завершившиеся, кстати, трагедией), проходили лишь в начале 1967 года, а первый пилотируемый полёт на новейшем корабле на околоземную орбиту, согласно данным НАСА, состоялся только в октябре 1968 года. При этом, ракета-носитель, использовавшаяся для вывода кораблей серии «Аполлон» на околоземную орбиту в пяти беспилотных (две неудачи) и одном пилотируемом вариантах, была одна и та же – «Сатурн-1В», так как основная ракета для полёта к Луне «Сатурн-5» была к тому времени ещё не готова. Причём не готова до такой степени, что ни один из её запусков, которых было всего… два, не был выполнен успешно даже согласно официальным данным НАСА.

       Ведь как в то время выглядела информационная политика НАСА? Если ракета разваливалась не прямо на стартовом столе, а успевала улететь хотя бы на небольшое расстояние, они объявляли, что проводились испытания неких систем ракеты на «суборбитальном участке полёта»…

       Тем не менее, уже 21 декабря 1968 года НАСА сообщило об успешном облёте Луны на космическом корабле «Аполлон-8» с тремя астронавтами на борту, которые были запущены в космос с помощью ракеты… «Сатурн-5»; причём это был всего лишь второй пилотируемый экземпляр корабля серии «Аполлон» и первый пилотируемый полёт на ракете-носителе «Сатурн-5», которая до этого не смогла похвастать ни одним удачным запуском! Кроме этого, все трое лунных «первопроходимцев» во время этого исторического полёта не догадались сделать ни одной минуты качественной видеосъёмки Луны, или удаляющейся Земли, или своего пребывания внутри корабля, облетающего Луну!

 

       К этому следует присовокупить ещё один малоприятный эпизод в космических исследованиях НАСА. Как раз перед этим «историческим» полётом «Аполлона-8» с тремя астронавтами на борту (не куда-нибудь, а сразу на орбиту Луны!) американцы все-таки решили проверить, как же на самом деле будет чувствовать себя биологический объект после полёта по высокоэллиптической орбите вокруг Земли, пребывая в атмосфере из чистого кислорода и возвращаясь на Землю с перегрузками, соответствующими торможению по баллистической траектории от скорости, близкой ко второй космической. Другими словами, им надо было грубо промоделировать состояние астронавтов после основных этапов такой экспедиции. С этой целью они запустили в космос обезьянку, макаку, которой, предчувствуя недоброе, «гуманные» дяди из НАСА зашили задний проход. Бедное животное, возвратившись из космического путешествия, большая часть которого проходила через пояс Ван Аллена, в скором времени скончалось в страшных муках, симптомы которых были очень похожи на острую лучевую болезнь при необратимых изменениях внутренних органов.

       Дело в том, что между полётами советских обезьян и бедной американской макаки были существенные отличия.

       Во-первых, все реальные пилотируемые полёты в космос до сих пор выполнялись лишь на низкой, почти круговой околоземной орбите, практически в области самых верхних слоёв атмосферы. При этом корабль с экипажем находится внутри своеобразного земного кокона из магнитного поля, которое отклоняет и тормозит солнечное и галактическое высокоэнергетическое ионизирующее излучение, наиболее опасное для живых организмов. Остальные факторы защиты, с которыми справляется уже атмосфера Земли, с лихвой заменяются стенками космического корабля, достаточными для поддержания внутри давления и состава газов, близкого к атмосферным параметрам. Но в случае с американской макакой полёт проходил через области, в которых собственно и происходит основная работа по отклонению высокоэнергетических частиц магнитным полем Земли, т.е. через так называемый пояс Ван Аллена, в котором значения радиоактивного излучения имеют весьма существенные значения. Также на борту американских кораблей в силу, как уже отмечалось, недостаточной грузоподъёмности их тогдашних ракет, с целью уменьшения массы аппарата была чисто кислородная атмосфера при пониженном давлении. Поэтому стенки тех кораблей были на порядок тоньше, чем у советских.

       Во-вторых, высокоэллиптическая траектория корабля предполагает торможение спускаемого аппарата в плотных слоях атмосферы от скорости, значительно превышающую первую космическую скорость для Земли. Полёты на Луну предполагали манёвр торможения по т.н. однонырковой схеме, на протяжении которого перегрузки на экипаж могли достигать значений от 12-20G на протяжении 40-70 секунд – до 40G за 10-15 секунд, что значительно выше смертельного порога для человека.

       Наконец, в-третьих, как организм макаки, так и человека не приспособлены к длительному пребыванию в кислородной газовой среде. На короткое время обогащение крови кислородом может давать положительные эффекты, как, например, ускоренное заживление ран от пребывания в больничной барокамере гипербарической оксигенации. Но более длительный период пребывания в чистом кислороде – порядка нескольких часов – чреват серьёзными изменениями в механизмах обмена веществ, потерей концентрации, сонливостью, вялостью, апатией, что как минимум недопустимо для экипажа космического корабля. Это, не говоря уже об уровне взрыво- и пожароопасности на борту.

 

       После полёта макаки все старты и пилотируемые экспедиции НАСА на околоземную орбиту и Луну вдруг стали исключительно удачными, кроме экспедиции «Аполлона-13», о которой стоит рассказать отдельно (раздел 3.3). Специалисты, анализирующие технические достижения НАСА, называют эти экспедиции «счастливым периодом». В течение этого периода полёты осуществлялись на несуществующей ракете, в технических характеристиках которой иногда путается само НАСА (раздел 3.2).

       Этот период стал настолько «счастливым», что в самый разгар подготовки к первой экспедиции на Луну НАСА сочло возможным увольнение восьмисот сотрудников, непосредственно задействованных в процессе. Более того, сам генеральный конструктор «Сатурнов» – Вернер фон Браун – был переведён на должность «свадебного генерала», на которой числился до самой своей смерти в 1977 году. Очевидно, еще до начала официального покорения Луны квалифицированные уникальные кадры, единственные в западном мире в своём деле, вдруг стали не нужны…