Уничтожение торсионных исследований в России

3. Мнения, факты и документы. Часть 2.

 

3.1. Рассказ А.Е.Акимова о предпосылках торсионных исследований.

 

 

 

       На семинаре “Энергоинформационное взаимодействие среды и общества” (Вологда, предположительно 2005 год) Акимов рассказывает о том, как он был вовлечён в проблематику своих исследований (цитируется по видеозаписи):

       «…Работы, которые проводились на базе военно-морского флота США, строились по следующей схеме (Речь идёт об эксперименте на лодке “Наутилус” ВМС США в конце 50-х годов). Два человека, которые обладали возможностью устанавливать между собой телепатическую связь, использовались следующим образом: один из них оставался на берегу, на базе ВМФ, и он выступал в роли перципиента (приёмника), а второй человек находился на борту подводной лодки и выступал в роли индуктора. Работа сводилась к тому, что заранее была подготовлена пачка конвертов, в которой находились карты Зенера. На определённых интервалах времени, когда лодка была далеко от берега и находилась в погружённом состоянии, один из них вскрывал пакет, видел, какая там карта Зенера, и это изображение стремился мысленно передать своему партнёру, который должен был воспринять это изображение и зафиксировать его в виде картинки на листе бумаги. Когда этот эксперимент был проведён, оказалось, что с вероятностью существенно больше 50% результаты передачи и приёма совпадают.

 

       Прочтя эту информацию, которая тогда гуляла по министерствам в виде некой спец. закрытой служебной информации (это уже потом она попала в книжки и журналы, лет спустя 25, если не больше), министр радио-промышленности вызвал начальника Главного научно-технического управления, дал ему прочесть эту информацию и сказал: ты должен понимать, что если это действительно так, то речь должна будет идти о возможных принципиально новых с научно-технической точки зрения средствах связи, а если это так, то мы не должны оставить это вне поля нашего внимания.

 

       На что начальник Главного научно-технического управления обратил внимание министра, сказав: мы же понимаем, каково отношение к подобного рода проблематике в Академии наук; у членов Президиума академии наук достаточно покровителей среди членов Политбюро, и что это может нам стоить не только неприятностей, но и своих служебных положений. На что Калмыков ответил: я, с одной стороны, имею не меньшие возможности с точки зрения поддержки на уровне Политбюро, а с другой стороны, нам не обязательно проводить эти работы, афишируя на всех углах. Давай, говорит, поступим осторожно, в одном из научно-исследовательских институтов закрытых, которых тогда было предостаточно, организуем лабораторию и в тихой спокойной обстановке, без афиширования и привлечения журналистов, проведём необходимые исследования.

 

       Обстоятельства сложились таким образом, что на тот момент времени из закрытых организаций на неком особом положении находилась организация, которая тогда была под названием “почтовый ящик 241″, и только в последующий период времени ему было дано открытое название – НИИ Радиосвязи (НИИРС). И в связи с тем, что там был целый ряд людей, которые занимались проблемой радиосвязи не просто как радиоинженеры, а имели образование физиков, поэтому эту организацию и выбрали, как место, в котором эти работы и были проведены.


       В этой организации была создана лаборатория, которая была очень необычной по составу: кроме специалистов по аппаратуре, прежде всего по радиоэлектронике, там были специалисты по мат. статистике, физики-экспериментаторы, врачи-психоневропатологи и психиатры. Это был очень своеобразный коллектив, очень оригинальный по возрастному составу – начиная от умудрённым опытом специалистов, которым было за 60, до молодых аспирантов, которые представляли из себя некое молодое крыло в этой лаборатории, которые тоже были чрезвычайно талантливыми людьми.

 

       И вот им было поручено выполнить эту работу. Обстоятельство сложились таким образом, что в 1959 году, будучи студентом 3-го курса физического факультета МГУ, я в первый из двух циклов работы оказался в этой организации. И тоже в силу целого ряда обстоятельств я узнал о наличии этой лаборатории в этом институте (который был очень большой организацией – там было свыше трёх тысяч сотрудников). Я познакомился с начальником лаборатории, установились довольно тесные отношения с самими сотрудниками этой лаборатории, часть из которых сейчас работает у меня в институте, и в результате этого я имел довольно хорошее представление о том, что они делали и как они делали.


       Один их циклов экспериментов заключался в том, что, используя некую базу этой организации, поскольку была территория за городом (Москвы), дистанционные эксперименты по передачи воздействия от одного объекта к другому проводились между одной из площадок в Москве и этой загородной организацией. А суть эксперимента сводилась к следующему. Брали кроликов одного помёта, т.е. кроликов-близнецов, которые генетически были тождественны, и в лабораторном помещении, которое находилось в Москве (буквально в пяти минутах ходьбы от станции метро Таганская-кольцевая), с помощью высоковольтного воздействия на головной мозг кролика убивали. А в это время у парного кролика, который находился за пределами кольцевой автодороги Москвы, были вживлены золотые электроды и фиксировалась электроэнцефалограмма мозга.


       С вероятностью 100% случаев, тогда, когда забивался кролик в самом городе, то практически в этот момент у его генетического дубликата возникал невероятно сильный всплеск в коре головного мозга. Анализируя эту ситуацию, сами экспериментаторы не смогли найти физического объяснения тому, почему это вообще возможно. Потому что с точки зрения физики привлечь для объяснения этого явления электромагнетизм (по типу радиосвязи) было невозможно: даже мощные радиопередатчики не в состоянии в условиях городской застройки, которая сильно поглощает радиоволны, передать сигнал на расстояние больше 2-3 км. А, учитывая слабость сигнала, который мог создать биологический объект, тем более было невозможно понять, как радиосигнал с достаточной интенсивностью мог бы все эти препятствия преодолеть и оказаться достаточным для воздействия на второго кролика, находящегося на расстоянии 20 с лишним километров.


       Других вариантов не было, поэтому эта экспериментальная феноменология повисла в воздухе. С точки зрения самой физики мне было предельно понятно, что если бы не было физического посредника, который носил нормальный физический характер, объяснить это взаимодействие было невозможно ни при каких условиях. И поэтому решение этой проблемы можно было искать только на уровне объяснения, какое физическое излучение могло перенести это воздействие на большое расстояние.


       Эта проблема повисла в воздухе почти на 20 лет, и только в 80-е годы удалось нащупать подход к решению этой проблемы. Удалось мне и ещё одному физику в Москве, независимо друг от друга, высказать мнения, связанные с тем, что первичными факторами, которые могли создавать некое необычное излучение, могли быть состояния спина тех источников, которые были связаны с выполнением каких бы то ни было экспериментов по передаче воздействия на большие расстояния слабыми сигналами.
»

 
       Из интервью научно-популярному альманаху “Арктур” No 14-15: 
       «У меня ситуация была довольно неоднозначная, т.е. все время развивались как бы два параллельных сюжета. С одной стороны, у меня был круг интересов в области чистой физики, а с другой стороны, параллельно, я постоянно не выходил из круга проблем, контактируя с людьми (тогда слова “экстрасенс” не существовало, оно позже появилось), которые занимались или телепатией, или телекинезом, либо прямо, либо через посредников, которые на них выходили.

 

       И эти два сюжета, в конечном итоге, где-то ко второй половине 80-х годов сложились в следующие две ситуации. Ситуация первая – с одной стороны, было понято, и эксперименты подтвердили, что эффект есть (а они даже в 59-м году выполнялись на очень серьезном и строгом уровне). Коль скоро для меня, с точки зрения физики, было понятно, что если на большом расстоянии одно действует на другое, то должно быть материальное поле, которое переносит воздействие от одного объекта к другому.


       С другой стороны, продолжая наблюдать за всякого рода необычными экспериментами чисто физического плана, а у меня такая библиотека данных постоянно накапливалась, стало понятно, что в физике существует большое количество экспериментальных результатов, которые в рамках традиционных представлений объяснений не находят. Значит, физика не полна, значит, нужно искать какие-то новые представления, которые могли бы объяснить необычные явления в чистой физике.


       В какой-то мере была надежда, что, может быть, проблемы разрешатся одновременно, поскольку я постоянно помнил высказывания Бора, который говорил, что будущая физика должна включать в себя сознание, как равноправный объект наряду с физическими телами.


       В конечном итоге, поиски увенчались успехом, и оказалось, что и то, и другое может найти объяснение в рамках единых представлений, которые были сформулированы на строгом научном уровне в теоретической физике Г.И. Шиповым, а на уровне моделей и технических решений, мной.
» (Источник)