Уничтожение торсионных исследований в России

4.4. Аферист Акимов или клеветник Александров?

 

 

 

       Теперь возьмёмся за второго “обвиняемого”. В своих высказываниях против Акимова Александров ещё в 1991 году упоминал некие 500 млн. рублей, которые якобы были им получены на исследования явления, которого (по мнению Александрова) просто нет, поскольку его не может быть. Доказательств получения этих денег представлено не было. Напротив, запросы по различным ведомствам в своё время показали, что никаких 500 млн. выделено не было, Александров просто перепутал слова “требуются” и “выделены”. Ну, перепутал, или, может быть, не расслышал, с кем не бывает. Но вместо того, чтобы успокоиться по поводу сохранности бюджетных денег, Александров на протяжении последующих 17 лет продолжает публично объявлять Акимова мошенником. На каком основании?

 

       Первый ход в игре: напирая на то, что явление якобы противоречит сложившимся теориям (а точнее, не объясняется ни одной из стандартных теорий – почувствуйте, кстати, разницу!), Александров делает вывод о том, что явления нет. Это очень распространённый ход мысли в науке, и подобные умозаключения, к сожалению, скорее правило, а не исключение. Особенно так любят мыслить теоретики. Кстати, все они считают себя настоящими учёными. 
       Но Александров – не теоретик. В 1983 году вышла его публикация: “Е.Б.Александров, А.А.Ансельм, Ю.В.Павлов, Р.М.Умарходжаев. Ограничение на существование нового типа фундаментального взаимодействия”, ЖЭТФ, т. 85, No 6, сс. 1899-1906″. 
       В ней Александров на основе своих экспериментальных данных заявляет о ненаблюдаемости торсионных эффектов. Таким образом, утверждения Акимова, основанные также на экспериментальных данных, входят в противоречие с утверждениями Александрова. Такая ситуация – не редкость в науке, где борьба идей требует подкрепления фактами. Иногда даже на первый взгляд одинаково поставленный эксперимент даёт разные результаты в руках разных экспериментаторов. Очевидно, что эксперименты Александрова не имели ничего общего с экспериментами Акимова с торсионными генераторами.

 

       Нормальная научная практика при противоречиях – диалог заинтересованных учёных. Александров в 1991 году не пожелал диалога. Вместо этого родилось второе звено в его построениях: Акимов – “лжеучёный”, на том основании, что упорствует на реальности явлений, которые противоречат результатам, полученным Александровым, явлений, которые не принадлежат моделям, в которые верит Александров, и строит модели, в которые Александров не верит. Но более удачливый Акимов добивается ещё и финансирования своих исследований (пусть не 500 миллионов, но какие-то деньги ведь всё-таки выделялись по линии Комитета по науке и технике). Так Акимов становится у Александрова “аферистом” и “мошенником”. 
       И нет бы Акимов, столкнувшись с твёрдым мнением “старших товарищей”, лучше его (опытного экспериментатора и очень эрудированного учёного) знающих, что возможно, а что нет, послушал бы их совета и бросил бы “эту ерунду”. Нет, он организует масштабное исследование, привлекает десятки научных коллективов по всему Союзу – кого-то за деньги, кого-то за интерес. Акимов изготавливает серию торсионных генераторов, и передаёт их для исследований различным группам экспериментаторов – физикам, металлургам, биологам, медикам, химикам. Неслыханная дерзость: пытаться доказать экспериментально то, чего нет, поскольку не может быть никогда, да ещё в таком массовом порядке!

 

       Но разве Александров не знал, что за экспериментом всегда последнее слово в проверке любой модели, а экспериментальных данных, свидетельствующих в пользу феноменологических моделей Акимова и теории Шипова, было получено действительно много, и эти результаты подтверждают друг друга? К тому же проверка научной гипотезы, какой бы она ни казалась бредовой, и какие бы деньги ни выделялись на такую проверку, не может никаким образом называться афёрой и мошенничеством. Это обычный путь получения и развития научного знания в современном обществе: вы выдвигаете гипотезу, если вам везёт, вы находите деньги на её проверку, выполняете исследования, и затем публикуете результат в научной периодике и отчёт по затраченным средствам.

 

       Положим, многие результаты были на тот момент (1991 год) недоступны Александрову – препринты МНТЦ Вент выходили с 1991 по 1995 год, и в новосибирской библиографии я нашёл всего две публикации по этой теме до 1991 года. Но не просто не ознакомившись с реальными результатами исследований, а не желая ознакомиться с ними, Александров показал: его не волнует, есть ли заявленные Акимовым торсионные эффекты. Его волнует только то, чтобы этого направления исследований не было. Вся деятельность Александрова после 1991 года это только подтверждает. 

       Как бы то ни было, государственное финансирование МНТЦ Вент по линии ГКНТ в 1991 году благодаря усилиям Александрова при прямом содействии Гинзбурга прекращается.

 

       Из интервью с Акимовым в газете “Аномалия” 5 августа 1998 года: 
       «В сентябре 1991 года “Комсомольская правда” писала: “В распоряжении редакции имеются веские доказательства того, что разработки в области создания аппаратуры для контроля над психикой и поведением человека ведутся, и только в последние несколько лет на них было потрачено около полумиллиарда рублей”. Как вы это оцените?» 
       «Публикации “Комсомолки” – это вообще нонсенс. Они написали, что МНТЦ “Вент”, генеральным директором которого является Анатолий Евгеньевич Акимов, получил от государства 500 миллионов рублей и изготавливает психотронные генераторы. Деньги истрачены, а на что? Прошло четыре публикации. В конце концов, мне звонит корреспондент. Я ему говорю: “Приходите, пожалуйста, ко мне, давайте побеседуем, я не против”. Пришел. Смотрю: юноша, ему дай Бог года 23-24. Я говорю ему: “Перед тем, как печатать, что тебе мешало снять трубку, позвонить и узнать, так это или не так?” Он отвечает: “Вот мне принесли документы”. Я ему: “Тебе принесли “липу”. На этих документах даже нет ни одной подписи. Второе: можешь себе представить, что если бы психотронное оружие действительно было бы, то это ведь более страшная вещь, чем атомное оружие. Ты можешь себе представить, чтобы сверхсекретное оружие делалось в открытой организации, в открытом помещении, как наше? Ведь и сейчас мы беседуем в бывшей кухне в арендованной квартире.»

 
       В интервью журналу “Свет” Акимов говорит: 
       «Официально в “Комсомольскую правду” были даны ответы от Академии наук, Минобороны, КГБ и ВПК о том, что эти деньги не выделялись и не предоставлялись и по банковским счетам это легко проверялось.»

 

       Подведём промежуточные итоги. В 1991 году Александрову заявлениями о том, что результатов исследований как таковых нет, а то, что есть – это фальсификация, а также о том, что на эти исследования выделялись баснословные деньги – т.е. клеветой по нескольким пунктам, порочащим честь и достоинство Акимова и его коллег, удалось добиться прекращения государственного финансирования обширной программы торсионных исследований, которая велась с 1986 по 1991 год по линии Государственного комитета по науке и технике. Прецедент создан.

 

       Было бы удивительно, если бы Акимов отступил и сложил оружие, имея на руках экспериментальные свидетельства совершенно новых для науки явлений. Оставшись без денег на продолжение исследований в тех же масштабах (а в таком же примерно положении оказалась и вся советская наука, которая стала к тому моменту уже российской, украинской, туркменской и т.д.), он взял, видимо, самое ценное, что у него было – знания, и занялся их публикацией, не прекращая, кстати, эксперименты: хотя деньги и кончились, но контакты с исследователями по всей стране остались. Препринты МНТЦ Вент выпускались большей частью уже за счёт учредителей новой организации Акимова – Международного института теоретической и прикладной физики. Некоторые исследовательские группы поступили так же – опубликовали свои результаты.

 

       Оцените теперь уровень цинизма членов КБЛ: называть около 30 препринтов, и ещё около 300 статей и докладов на конференциях, в половине которых изложены экспериментальные данные, полученные многочисленными коллективами, то отсутствием результатов, то фальсификацией результатов. Более того, по свидетельству Шипова и других сотрудников МНТЦ Вент, в то время в виде препринтов и статей была опубликована лишь часть полученных экспериментальных результатов: у Акимова в его личном архиве осталось довольно много данных, о которых знали только он и исполнители работ (судьбы этих отчётов мы ещё коснёмся).

 

       Итак, первый лжец в цепочке, если смотреть хронологически – Александров. Он является автором утки о 500 миллионах с фальсификацией результатов. Затем эту ложь повторяет из статьи в статью Кругляков (я насчитал около десятка его статей, где так или иначе об этом упоминается, со ссылкой на Александрова или без). 
       Александров получил звание академика в 1992 году. Обратите внимание и на следующее совпадение: и 1991 год, и 1998 год (год создания КБЛ) – это время политических и экономических потрясений, когда наиболее реальна угроза сокращения финансирования науки из бюджета.

 

       В.Л.Лесков пишет в статье “Кого будут жечь на костре лженауки”: 
       «Возвращаясь к проблеме торсионных технологий, мне хочется привести большую цитату из статьи, опубликованной в американском журнале “Нью Энерджи Ньюс”, где дается оценка работам русских ученых (статья Х. Фокса, 1998). 
       ”У братьев Райт, Годдарда, Эдисона, Понса и Флейшмана и многих других было две общих вещи: во-первых, они были лидерами в своей области, а во-вторых, у них были клеветники. И не просто клеветники, а высокообразованные, профессиональные клеветники. Эти критики были экспертами, которые стремились продемонстрировать собственные высокие знания о том, что летательный аппарат тяжелее воздуха невозможен, что ракета не может лететь в пустоте (“там не от чего отталкиваться”), что электрические лампочки непрактичны, что низкотемпературные реакции ядерного синтеза невозможны. Теперь для скептиков и клеветников открылись новые возможности в области Торсионных Полей!”
»