Уничтожение торсионных исследований в России

4.8. Второй повод верить клевете. Отчёты и публикации.

 

 

 

       Поверить в эту новую парадигму человеку, который действительно использует научный подход, можно только под давлением фактов. Как я уже говорил, экспериментальные факты представлены во многих публикациях. Я не верю в повсеместную зомбированность учёных отчётами КБЛ, независимо от их (учёных) излюбленных моделей, или их (учёных) наивности. Но факт: физическое сообщество вслед за злонамеренно клевещущими академиками также игнорировало и продолжает игнорировать экспериментальные результаты, свидетельствующие о реальности торсионных эффектов. Почему? И чем оправдывает обычно такое игнорирование фактов человек, который считает себя учёным?

 

       Причина этого, видимо, состоит в том, что фактом в современной науке, вопреки распространённому мнению, считается не результат эксперимента сам по себе. Фактом в науке считается публикация в каком-либо серьёзном научном издании как документ о том, что факт имел место быть – документ, заверенный Людьми, Внушающими Доверие, т.е. редакцией уважаемых журналов и рецензентов.

       Это, на мой взгляд, довольно кривое представление о факте, но современная наука как сообщество огромного числа учёных пока не придумала ничего лучше. Так есть, и тот, кто хочет быть внутри научного сообщества, должен играть по правилам, т.е. должен стремиться иметь “серьёзные” публикации. А чтобы факт считался надёжным, необходимо его независимое подтверждение.

 

       Почему публикаций о торсионных эффектах не было в центральных физических изданиях России, понять несложно. Никакая статья, утверждающая истинность того, что объявлялось Партией идеологически вредным направлением, не могла быть опубликована не только в “Правде”, но и ни в одном издании, редактор которого хотел и дальше продолжать свою редакторскую карьеру, да и вообще относительно свободное существование. Несмотря на то, что эти строки относятся скорее к советской периодике, а политические силы в России с тех пор сменились уже не один раз, в академической российской научной периодике никаких переворотов, путчей, и даже перестроек не было. Какая гласность в УФН? Какая свобода слова в ЖЭТФ? О чём это вообще?

 

       Но что мешает публиковаться в западных журналах? Я спросил Шипова об этом в интервью летом 2008 года:

       «Геннадий Иванович, я не нашёл Ваших статей в современных научных изданиях физических. С чем это связано? 
       Это связано с моим нежеланием там печататься. Статья, даже если она принята, выходит в журнале через 8-12 месяцев. Кроме того, статья имеет малый объем и суть работы в этом объеме изложить невозможно. Поэтому я решил писать и печатать сразу монографии. Что касается заграничных журналов, то я пару раз посылал – в International Journal Of Theoretical Physics свои работы на конкурсы – никакого ответа не было. Дело в том, что во всех иностранных журналах есть российские рецензенты. Знаете, когда редактор получает статью из России, он передает её рецензенту из России. А это представители РАН, которые меня не любят.

       Т.е. не доходит до рецензирования? 
       Я думаю, что да. И самое неприятное, что когда я недавно взял журнал Physical Review Letters, и посмотрел правила, по которым автор должен представлять статью, так легче написать две диссертации, чем разобраться в этих правилах. Одним словом, если нет прямой поддержки, то вероятность опубликования любой статьи почти нулевая. Мне легче и приятнее тратить свои силы на научные исследования, чем на оформление результатов. 
       Но вы ведь понимаете, что это выводит эти результаты за пределы рассмотрения научного сообщества? 
       Да, выводит. Есть некоторое научное представление о механике, которого придерживается большинство ученых. Если я предлагаю что-то действительно новое, я должен выйти за рамки существующих представлений, и те, кто ограничен старыми рамками, меня не поймут. Как бы они умны не были, какие бы звания не имели.

       Нужны годы (обычно двадцать лет), чтобы пришло признание. Вот в этом году исполняется двадцать лет создания теории физического вакуума. Я думаю, что научное сообщество должно уже постепенно начать меня признавать… При появлении нового в науке, на первых порах вы никого не переубедите – сначала никому новое не интересно. У того, кто создает новое в любой сфере человеческой деятельности, своя стезя. Обязательно нужно быть белой вороной, выпасть на время из научного сообщества. Когда вы постоянно общаетесь с ортодоксальной наукой, вы теряете квалификацию первооткрывателя. Вы знаете, что делают ученые, вы изучаете необходимый для вас математический аппарат, но идейная сторона нового – она, как правило, стоит в стороне от тех, кто идет в строю.»

 

       Таким образом, “Магомет” совершенно сознательно не идёт к “горе”. Но “горой” Шипов в данном случае считает не учёных как таковых, а ту большую машину по производству публикаций, которая называется “научная печать”, со всеми издержками такого массового производства – непрохождением в “солидные” издания не только альтернативных теорий, но и их экспериментальных подтверждений. Западное научное сообщество имеет аналогичную запретную тему – “холодный термояд”, и мы можем увидеть там те же мотивы и механизмы противостояния и “охоты на ведьм”.

 

       Только в 1998 году вышла книга Шипова “Теория физического вакуума” на английском языке, и начиная с 2000 года его теория обсуждается специалистами в мировом физическом сообществе. Статьи Шипова в открытом доступе на английском языке появились, видимо, только с момента открытия его англоязычного сайта, но и там на английском представлена лишь часть его статей. 
       Но это касается Шипова, который “выпал из системы” ещё в начале 70-х, и, по сути, является опальным учёным начиная с 1983 года, как и всё теоретическое торсионное направление физфака МГУ.

 

       Теперь рассмотрим следующий очень важный момент. Коллеги Акимова не один раз свидетельствовали, что опубликовано лишь несколько процентов экспериментальных результатов, проводимых по инициативе Акимова и/или при финансировании его организации. Десятки организаций, которые, по словам Акимова, участвовали в исследованиях, по-видимому, включают и субподрядчиков. Достаточно подумать о возможном числе субподрядчиков, например, Минобороны, которое было одним из партнёров Акимова в изучении торсионных эффектов, и которое точно взаимодействовало с различными медицинскими учреждениями. Число организаций, которым Акимов передавал сделанные в МНТЦ Вент торсионные генераторы, по моим оценкам, и по мнениям некоторых сотрудников МНТЦ Вент, около двух десятков. Довольно подробные отчёты по результатам исследований с генераторами конструкции Акимова я нашёл от Боброва, Дульнева, Панова, Гурдина.

 

       Ещё несколько исследователей и групп выполняли работы с собственными конструкциями торсионных генераторов либо изучали эффекты с вращающимися массами: 
       - Томская группа В.И.Лунёва, 
       - С.А.Курапов,
       - И.А.Мельник,
       - Группа Г.И.Шипова 2000-го года в Тайланде.

 

       Все их результаты прямо подтверждали то, о чём писал Акимов в своих обзорных работах как о торсионных эффектах. Замечу, что мне ни разу не встречались публикации вида “мы попробовали генератор Акимова в таких-то процессах, но ничего не нашли”. Это довольно важный момент, как мне кажется, особенно при существовании многочисленных явных свидетельств наличия эффектов, изданных в виде статей, препринтов и книг, а также притом, какую бы ценность имела хотя бы одна такая публикация для членов КБЛ, которой пришлось довольствоваться “кофейно-медным” протоколом.

 

       И сомнений остаётся ещё меньше, когда читаешь историю независимой экспертизы результатов Акимова двумя скептически настроенными группами, организованной ГКНТ после инициированного Гинзбургом скандала 1991 года: обе группы, по словам В.Я.Тарасенко, подтвердили результаты Акимова.

 

       Мнение А.Г.Пархомова: 
       «Почему очень мало публикаций о торсионных исследованиях в общедоступных научных изданиях? Эти работы начались еще в советское время под эгидой КГБ, и понятно, что широко рекламировать их не рекомендовалось. А уже с начала 90-х годов эти исследования были объявлены лженаучными, и в научной среде стало опасным публично высказываться на эту тему. А вот в среде околонаучной Акимова провозгласили гением и торсионную терминологию стали широко применять для “объяснения” всех чудес. И это нанесло торсионным идеям больше вреда, чем комиссия по лженауке.
       О публикациях самого Акимова. Я что-то не припомню ни одной, где бы он фигурировал без соавторов (На самом деле такие работы есть. – авт.). Это, вероятно, связано с особенностями его умственного склада. Так часто бывает: прекрасный оратор становится беспомощным, когда надо мысли излагать письменно. А подписывать статьи, написанные или хотя бы отредактированные другими, ему не позволяла совесть.»

 

       Мнение И.А.Мельника: 
       «Группы, работающие еще в восьмидесятых годах по торсионной тематике, не имели права публиковать свои результаты в силу того, что заказчик далеко не всегда желал этого. Кроме военных, заказчиками были и отраслевые учреждения. Платив деньги, они держали в секрете то, что получали, причем как ноу-хау. Соответственно, выходили только публикации с ведома заказчика.
       Насколько я в курсе про Акимова, то действительно, у него секретных организаций не было. Но финансирование торсионных технологий велось и секретными структурами напрямую с группами исследователей. Про них, естественно, никто ничего не знает.»

 

       Мнение А.В.Боброва: 
       «…Я передавал Акимову свои публикации и отчеты НИР по грантам, которые, как я понимаю, Акимов просто сохранял на полке. Во всяком случае мне не встречались его работы с ссылками на Боброва. В одной из встреч, я спросил его, почему нет никаких откликов – ни ссылок, ни отзывов, ни критических замечаний и т.д. на эти работы. Он ответил, что не видел необходимости что-либо критиковать, результаты значимые, изложены корректно, и потому он не считал, что его вмешательство необходимо.»

 

       Мнение Г.И.Шипова: 
       «Я несколько раз задавал этот вопрос А.Акимову. Почему нет публикаций отчетов? Он отвечал, что это будет сделано позже. Скорее всего, он боялся “перехвата” его работ и старался скрывать детали, отделываясь общими словами. Например, я получил от него реальную схему торсионного генератора только за год до его смерти. Остальные 15 лет совместной работы он скрывал её от меня. Это о многом говорит.»

 

       Итак, договоры с МНТЦ Вент подразумевали, что исследователи будут представлять результаты исследований в виде отчётов, передаваемых заказчику. Кроме такой формы получения результатов, мне очевидно, что Акимов на основе личных связей с экспериментаторами получал также результаты исследований, которые он лично не инициировал, а также тех, которые проводились уже после прекращения действия договоров, по личной инициативе самих исследователей.

       Как бы то ни было, но можно достаточно уверенно сказать: Акимов знал практически все открытые (т.е. без грифов секретности) результаты исследований по торсионной тематике в СССР и после его распада, а также некоторые “закрытые” результаты – с конца 50-х годов.

 
       Возникает вопрос: почему же он не опубликовал все эти результаты, хотя бы в виде “сырых” экспериментальных данных, почему большинство их ставил на полку, и лишь ссылался на эти результаты в обезличенном виде? Я хочу напомнить: организация МНТЦ Вент выпустила в период с 1991 по 1995 год около 60 препринтов, и несколько препринтов было выпущено МИТПФ. Вообще говоря, для небольшой организации (20-30 человек, по свидетельству сотрудников Акимова) это довольно большая цифра. Если хорошая статья обычно подытоживает труд продолжительностью от нескольких месяцев до года, то большой препринт – это обычно труд учёного за 2-3 года, а иногда и за все 5. Собственно, из этих 60 препринтов экспериментальным результатам по “генераторной” теме посвящено не более 10%. Остальное – теоретические вопросы, обзорные работы, обсуждение гипотез, эксперименты, косвенно касающиеся темы гипотезы торсионных полей (например, чрезвычайно эффектные работы Пархомова по гипотезе нейтринной космической компоненты тёмной материи, работы Пугача и Егановой по подтверждению эффектов Козырева).

       Если взять и совершенно минималистски оценить один препринт в 2 человеко-года, мы получим в сумме 120 человеко-лет – и это, скорее всего, только видимая часть айсберга. Это уже кое-что говорит о масштабах исследований, хотя такая оценка может быть как заниженной, так и завышенной. Например, Шипов к своей Теории физического вакуума последовательно шёл в течение 20 лет, и она представлена в основном в шести препринтах, каждый из которых имеет объём в 60-70 страниц. Следствиям теории посвящено ещё семь препринтов, в основном меньшего объёма.

 

       Сколько это по отношению собственно к прямым экспериментальным данным, если бы они были изданы в виде статей или книг самими авторами экспериментов (как это сделал Бобров, Дульнев, и как сделала томская группа Лунёва)? 

       Сделаем прикидки. Если одна группа в течение нескольких месяцев исследует эффекты от генератора Акимова, и пишет отчёт объёмом с хорошую пионерскую экспериментальную статью (скажем, на 20 страниц), а затем прекращает исследования, и таких групп будет около полусотни, то мы могли бы иметь ещё как минимум 50 таких статей (к уже имеющимся трёмстам публикациям). Это были бы наверняка очень ценные для данного направления научные сведения, вне зависимости от того, какие результаты были бы получены.

 

       Теперь представим себе следующую ситуацию: некоторая группа исследователей получила от Акимова генератор, провела исследования, получила результат, написала и передала заказчику отчёт. Какова вероятность того, что ей захочется делать публикацию по этим результатам, после того, как в 1991 году это направление становится по сути запрещённым, как в своё время генетика? А после создания КБЛ, где-то после 2000 года, когда любое упоминание термина “торсионные поля” становится мишенью для атаки людей, как в дурном сне, вдруг вылезших на свет из 1937 и 1948 года? Представьте себе какого-либо знакомого учёного в этой ситуации. Представьте себя на месте этих исследователей – что вы теряете, что вы приобретаете взамен. Вспомните историю советской науки. Вспомните просто историю СССР.

 
       Считал ли Акимов себя вправе публиковать чужие первичные отчёты as is? К сожалению, я уже не имею возможности напрямую узнать позицию Акимова по этому вопросу. Но некоторые предположения у меня есть. Акимов в своих докладах (а его стройности речи мог бы позавидовать любой профессиональный оратор: его устные доклады можно практически без правки оформлять в качестве готовых статей и даже книг) не один раз говорил: Россия существенно опередила в этом направлении остальной мир.

       Новая парадигма, по мнению Акимова – это не просто некое ноу-хау, это совершенно новая сумма технологий, шанс вернуть России утраченную конкурентноспособность. Более того, Акимов, видимо, верил в то, что новая парадигма несёт в себе новые возможности духовного развития человечества, а также требует исследователей нового типа.

 
       Я не сторонник каких бы то ни было национальных идей, которые предполагают преимущества одной нации перед другой. Хотя бы по той причине, что, как показывает история, под знамёна национальных идей обычно встают личности с очень ограниченными умственными и этическими параметрами. Я космополит, а применительно к научным знаниям, космополит убеждённый. То, как поступила наша государственная Академия наук с “перспективным направлением”, является яркой иллюстрацией того, как опасно ограничивать знание в рамках национальных границ (как, впрочем, и любых других – корпоративных, ведомственных и т.д.). Я убеждён, что за рубежом очень много честных учёных, которые могли бы подставить плечо новому направлению исследований, как это уже сделали теоретики Роберт Кин, Джек Сарфатти, Моше Кармели, Эрвин Ласло, Гарольд Путхоф и другие, после того, как получили возможность ознакомиться с работами Шипова на английском и при общении с Шиповым и Акимовым. Более того, там есть отдельные экспериментаторы, которые получают аналогичные результаты с собственными конструкциями торсионных генераторов (Хатчинсон), и так же подвергаются нападкам властных структур (но не академии наук, как у нас, а более непосредственно – ФБР).

 

       Впрочем, возможно, у Акимова были другие причины не публиковать результаты исследований за рубежом, о которых я не знаю. Тем не менее, это тоже факт: ни одной зарубежной публикации (даже переведённой впоследствии) авторства Акимова я не нашёл, хотя его результаты и упоминаются иногда в некоторых западных “альтернативных” форумах, а английский физик Кит Уэйклэм очень подробно рассматривает фитонную теорию Акимова и связанные с ней эксперименты в своей книге “Структура пустоты“.

 

       Может быть, причину умалчивания результатов экспериментов удастся понять из этих слов Акимова (в интервью в Технике-Молодёжи в 5/1993): 
       «У нас есть славные традиции: мы громили практически все новые глобальные направления. Вспомните генетику, кибернетику, голографию, квантовую механику. И это несмотря на то, что эти направления возглавляли известные учёные, даже академики. 
       А теперь представьте, кто какой-то там Акимов, то есть я, даже не кандидат наук, заявляет о торсионных полях, более того – утверждает, что знает, как их создать. Это – конец! Работы прикроют даже и не начав. Поэтому было сразу решено: во-первых, никакой рекламы, сообщений об исследованиях. Молчать до тех пор, пока не будет реальных изделий, использующих новые принципы, и, конечно же, убедительных результатов воздействия поля.
»

 

       Видимо, Акимов недооценил деструктивную силу академической машины. И всё-таки есть препринты, книги и статьи многих авторов на русском языке, и их непредвзятое изучение убеждает: результаты есть, результаты удивительны, результаты получены квалифицированными специалистами, результаты в целом подтверждают гипотезу торсионного поля.