Украденное Открытие

 

Разоблачение мирового заговора.

 

Глава четвёртая.

 

 

       Перед тем, как начать эту главу, я довольно долго не мог решить, как построить оставшуюся часть статьи. Эта моя маленькая стилистическая проблема и глобальная проблема закрывальщиков открытия вызваны, как ни странно, одной общей причиной: универсальностью открытия (пункт 3). У них, правда, была принципиальная возможность решения, а у меня ее нет. Потому что молчать можно сразу обо всем, но говорить сразу обо всем нельзя – приходится слово за словом.

       По-настоящему о возможностях ВТСП, о конфликтах интересов, об истории открытия и закрытия так и надо было бы рассказывать, – обо всем сразу. Слишком все связано, переплетено, и для того, чтобы выстроить последовательную линию рассказа придется обрубить многие важные ветви. Это вроде того, как гусеница ползет по ветке, и эта ветка для нее – все дерево. Такая психология нас и привела к теперешнему положению дел.

       Обычно в таких затруднениях помогает хронологический порядок. Вряд ли мы даже осознаем, насколько часто к нему обращаемся. Вся художественная литература так строится, даже стихотворения чуть-чуть подлиннее. По датам располагаются письма в собраниях сочинений: так проще, и никто даже не подумал, что их можно было бы расположить в другом, более естественном порядке (по обстановке жизни, по состоянию души, по сезону и погоде, наконец). Так же строятся и дневники – что оправданно не для хронологии событий, а как самоотражение процесса возникновения и созревания мыслей. Только в науке и философии такой порядок не подходит: сколько ни пытались, всегда получалось смешно и бестолково.

       Теперь я надеюсь на ваше понимание и снисхождение, ежели что не так. Начнем.

 

       Забывчивость населения надо проверять. Самый легкий и ни к чему не обязывающий способ – это проверять забывчивость забывчивостью. То есть в нашем случае, как мы видели только что, забыть назвать ВТСП в перечне научных событий 87-го года. Есть реакция или нет?

       Обычно на то, чего нет – нет и реакции. Это сеть с очень большими ячейками. Мелкая рыбешка пройдет сквозь нее и не заметит. А вот для крупной рыбы это уже провокация. Пойдет она в сеть или не пойдет? Если пойдет – прекрасно: отлавливать бунтарей тоже надо. Но ведь могут быть и те, кто не пошел. Как определить – просто ли плавали они в других морях или это те, кто уже ВСЁ понял? Значит, от пассивных методов нужно переходить к активным, то есть к приманкам. А приманка – это уже не отсутствие чего-то, это что-то. Поэтому ее можно использовать не только для проверки 10-го пункта, но и для 11-го с 12-м, то есть для отвода глаз.

 

       Вот запись 2004 года:

       «В прошлом году дали Нобелевскую премию по физике двум относительно нашим академикам. Против всех традиций и правил откопали их работу еще сороковых годов по сверхпроводимости – и никто не выразил удивления. Ну какая ценность может быть в теории, разработанной за сорок лет до неожиданного открытия высокотемпературной сверхпроводимости?!»

       «Химия и жизнь», №2 1988г.: «Стремительный рывок сверхпроводимости в области высоких температур вызвал переполох среди теоретиков – не меньший, чем среди экспериментаторов». №6, интервью Беднорца: «Насколько я знаю, тут нет еще никаких объяснений». И т.п. Да и один из академиков сам говорил: «Еще не выяснен с достаточной полнотой сам физический механизм, приводящий к ВТС». Какой же смысл и научность в теории, которую нельзя применить, особенно там, где это, оказывается, было возможно?

 

       До сих пор слово «сверхпроводимость» вообще было под запретом в популярной печати, даже без «высокотемпературной» – чтобы, не дай бог, не напомнить! Я вот даже не знаю, что это было? «Пробный шар» – вроде того, как хитрый Шелленберг пробовал хитрого Штирлица, не «забыл» ли тот своей идеи насчет физика Рунге? (Голос за кадром: «Штирлиц знал, что группа Рунге ближе всех подошла к созданию атомной бомбы.» Надо же, никто тут еще ничего не знал, а Штирлиц знал. Чудный фильм!) То ли это была просто взятка? – нет, просто не могла быть, иначе дали бы за что-то другое. Или нам, как говорится, «на голубом глазу» пытаются внушить, что ничего и не было, что работа времен активной деятельности Штирлица – это и есть передний край науки, да в общем-то и вся проблема имеет такое же отношение к жизни и промышленности, как астрономия.

 

       Немного позже записано.

       «Господа, упорство вознаграждается! Экспедиция на чердак принесла мне номер 9 “Науки и жизни” за 1987г. Чью же статью мы там видим? Ба! Да ведь это наш академик, новоиспеченный лауреат Нобелевской, а тогда Ленинской и Государственной премий! И, кроме того, “Человек последнего года” (2003) на НТВ. Выдвигая академика на это звание, небезызвестный Капица сказал, что наконец-то, через пятьдесят лет, награда нашла героя и хитро добавил, что в подробности его достижений нет смысла вникать. Важно, дескать, что он получил эту премию, а за что неважно (и это даже оппоненты ехидно заметили: кажется, все знают, кому надо). К тому же, соавтор и солауреат нашего академика, еще один советский академик, для получения премии пренебрег даже приехать из Америки. Зато президент России (попенял Капица) не принял нашего академика по случаю высокой награды. Все это так пахнет…»

       Мы еще будем цитировать статью лауреата «Высокотемпературные сверхпроводники стали реальностью», но пока что нас интересует такое в ней место: «По-видимому, проблему того, как запасать электроэнергию впрок, можно будет решить только с помощью сверхпроводниковых резервуаров. Ведь если один раз в сверхпроводящее колечко “впрыснуть” электрический ток, то он будет циркулировать там вечно. Что здесь означает слово “вечно”? По крайней мере, за время, равное возрасту наблюдаемой части Вселенной – а это примерно 15 миллиардов лет, ток сколько-нибудь заметно не затухнет. Но “колечко”, скажем, может быть многовитковой обмоткой и тогда энергия, запасенная в такой катушке, окажется гигантской. Можно себе представить и такую ситуацию, когда катушку с возбужденным в ней сверхпроводящим током перевозят…- вот вам и передача энергии на расстояние. Правда, при этом придется соблюдать определенные меры предосторожности: нельзя допустить, чтобы сверхпроводящий кабель перешел в “нормальное” состояние… Это – взрыв.»

       В один голос с нашим академиком Жорес Алферов – несколько более ранний Нобелевский лауреат. Это что же – все получили, кто тогда популярные статьи писал? Ну что ж, если они и проглотили свои слова, то хорошо и запили их, и закусили. А кое-кто, пожалуй, и всухомятку не отказался бы съесть то, что осталось от того тиража «Науки и жизни».

 

       «Наука и жизнь», №11, 1987г.: «Пока основной “сосуд” для хранения энергии – аккумуляторы. Но и в этой сфере тоже многого ждут от физики: если она сделает достоянием техники высокотемпературные сверхпроводники, то энергию на солнечных электростанциях можно будет хранить в катушках со сверхпроводящими обмотками – запустил в катушку ток, и он там без потерь циркулирует столько, сколько нужно».

       К той же, если не ошибаюсь, передаче про «Человека года», только помещенная в другом контексте относится запись:

       «В единственном прямоэфирном ток-шоу мимолетный мэр Москвы Гаврила сказал дословно: “Надо обсуждать, что может произойти с экономикой России, если в мире произойдет сдвиг в сторону отказа от углеводородных энергоносителей. Вы знаете, что сейчас в Испании…” и тут был шустро перебит ведущим “Мы знаем, что в Испании. Там теракты”. (Это как раз был день, когда в Мадриде взорвали несколько электричек). Так страна и не узнала о строительстве первой термоядерной электростанции. А что потом?- ажиотажа во всяком случае делать не будут.»

 

       А вот продолжение темы «сверхпроводниковых резервуаров».

       Скажу больше. Каждый мог видеть этот сверхаккумулятор совсем недавно, в декабре 2003г. – если нам показали то, о чем говорили. Нет, конечно, нам не сказали, что это супераккумулятор. Сказали в коротеньком сюжете из новостей РТР, что это устройство, создающее очень мощное магнитное поле, но со взрывом, то есть на очень короткое время – так что до термоядерной электростанции, где оно, это поле необходимо, еще очень далеко. И устройство это показали в каком-то сарае – что-то вроде статора от большого электродвигателя или трансформаторного радиатора, и даже взрыв – где-то в снегу.

       Все это очень близко к правде, все это где-то там, там, почти о том, так что и поверить можно. Таким и должен быть хороший камуфляж, да и метод вранья все тот же вечный – ничего не отрицать, по возможности, но придавать другой вид. Но можно ли теперь просто верить? К тому же – кому верить? За месяц до этого сюжета там же промелькнул другой сюжет. Этот канал РТР вообще редкий по числу проколов. И каждый раз через неделю-две «уточняется», как надо понимать их сообщения. Хотя, спрашивается, кому нужны эти уточнения, кроме параноиков вроде меня, выискивающих новости определенного рода? – только параноикам «с той стороны». Такой театр абсурда и так мало зрителей, способных его оценить! Другой сюжет, в котором тот же академик Алферов сказал только одну фразу: «Если общество даст отмашку, то мы уже готовы к практическому использованию термоядерной энергии.»

       И это все?! Это так Вице-президент Российской Академии наук должен сообщать городу и миру о решении энергетической проблемы всего человечества, об успешном окончании пятидесятилетней программы, на которую потрачены миллиарды? На бегу, в микрофон какой-то журналистке, намеком? Какой отмашки ему нужно, чтобы объявить, что отныне доступен для использования неисчерпаемый, экологически стерильный источник энергии? А как шли, боже мой! Как отмечали каждые десять миллионов градусов! А «Девять дней одного года» помните? Где, когда, кому и в чем общество давало «отмашки»? Или Алферов слишком хорошо знает, от какого «общества» требуется получить отмашку? Нет, я, конечно, понимаю, что человеку, всю жизнь «делавшему физику» и себя в физике, и, наконец-то сделавшему (вместе с другими, конечно) самое главное в физике как практической науке, хотелось хоть как-то сказать об этом, хоть «проболтаться». Но все-таки это совершенно недостойно…

       Но может быть, он и в самом деле соврал для красоты, в угоду журналистке? И в этом случае также неудачно, потому что на его слова никто внимания не обратил – подумаешь, в самом деле?.. Нет, не соврал.

       В чем тут дело? В том, что ВТСП подрубила УТС (управляемый термоядерный синтез). Роковое совпадение! Не могла она подождать десяток лет…

       Еще когда я выискивал самые первые статьи о ВТСП, мне рядом с ними все время попадались статьи об УТС. Будем продолжать выписки.

 

       «В конце восьмидесятых произошло самое несчастное стечение (если это только стечение) нескольких факторов, напоминающее в этом только судьбу Российской империи во втором десятилетии 20-го века. Первый фактор – угораздило с Горбачевым, последним хоть как-то выбранным правителем России: сортирная приватизация (ясно было сразу: если началось с сортиров, то в этом духе и будет продолжаться), конец империи личной незаинтересованности (по большому счету это было так), а с ней социализма, то есть мировой конкуренции. Второй фактор – открытие высокотемпературной сверхпроводимости. И третий, отчасти связанный и ускоренный ВТСП – перспектива реального, ближайшего овладения термоядерной энергией.»

       В номере «Химии и жизни», предшествовавшем тому, где появилось первое сообщения о ВТС, то есть в номере 5 за 87-й год, есть статья с названием «Термоядерная эра начинается сейчас» кандидата физ-мат.наук Воронцова. Несколько цитат. «К сегодняшнему дню на самых крупных токамаках достигнуты важнейшие условия, необходимые для решения проблемы управляемого термоядерного синтеза: плазму удалось нагреть до 100 миллионов градусов, а ее плотность и время удержания в магнитной ловушке достигли необходимой величины. (Значит, можно и без взрыва обойтись! – уже тогда можно было.) Правда, этого удалось добиться пока только по отдельности. Теперь остается только соединить эти достижения в одной установке. Тогда термоядерная реакция зажжется, и можно будет получить из плазмы больше энергии, чем в нее было вложено. Такую задачу, по-видимому, удастся решить только на крупнейших токамаках, которые вступают в строй в настоящее время. Это советский токамак “Т-15″, американский “ТФТР”, построенный в Англии совместными усилиями нескольких европейских стран “Джет” и японский “Джи-Ти-60″. (Делайте справки, господа!) После демонстрации поджига термоядерной реакции (кстати, где она была, такая демонстрация? Кто про нее сообщал? Брехун Алферов!) принципиальный вопрос о возможности управляемого термоядерного синтеза окажется решенным. И нужно будет приступать к строительству опытного термоядерного реактора (ОТР)».

       «Ожидается, что термоядерную реакцию удастся зажечь в конце восьмидесятых или в самом начале девяностых годов. Поэтому разработка проектов ОТР началась уже сейчас».

       «Для нагрева плазмы требуется огромная мощность, так как теплопроводность ее, по невыясненным пока причинам, во много раз больше, чем можно было бы ожидать».

       «Исследования по проблеме УТС выходят на завершающий этап. Пройдет каких-нибудь десять-пятнадцать лет, и мы станем свидетелями запуска первого опытного термоядерного реактора. Если его испытания окажутся успешными… можно ожидать, что развитие термоядерной энергетики пойдет быстрыми темпами. И понятно, конечно, как благотворно скажется изобилие дешевой электроэнергии на нашей жизни, на осуществлении наших грандиозных хозяйственных планов». Ага.

 

       Почти через год тот же автор в том же журнале (№4) пишет: «На токамаке ТФТР (США) плазму нагрели до 200 миллионов градусов – даже выше температуры зажигания. Но плотность плазмы пока что значительно ниже требуемой для термоядерного реактора. На советском токамаке Т-10 тоже превышена температура зажигания – плазма нагревается до 100 миллионов градусов. Но, что еще более важно, открыта новая закономерность ее поведения. Меняя величину магнитного поля, исследователи перемещали зону, где происходит резонансный нагрев плазмы. До сих пор считали, что при этом должна соответствующим образом меняться и температура плазмы. А все оказалось сложнее и интереснее. Температурная кривая всегда имеет одну и ту же форму, которую плазма почему-то “предпочитает” всем прочим. И чтобы добиться постоянства температурной кривой, плазма резко меняет другие свои свойства, в частности теплопроводность. Теперь стали понятными некоторые коварства плазмы – неожиданные резкие изменения ее теплопроводности, которые случались и на других установках. Открытие нового свойства плазмы позволит более правильно построить тактику ее нагрева и тем приблизить зажигание УТС. Произойдет это, видимо, около 1990 года. А первая термоядерная электростанция будет построена в канун 21-го века – к 2000 году». Или не брехун Алферов?

  

       Кстати, может быть кто-то не знает или не понял, какое отношение термоядерные электростанции имеют к ВТСП? Дело в том, что термоядерные реакторы в любом случае используют сверхпроводящие катушки для удержания плазмы. Только до 1987 года они были дорогие, с гелиевым охлаждением. Цитированная статья Алферова так и называлась: «Лед и пламень». А это – главная составляющая стоимости реактора. Теперь они становились дешевле грибов, дешевле атомных реакторов, во всяком случае. Я уж не говорю про стоимость топлива. Жидкий азот – не жидкий гелий, который нужен был раньше. Он не только намного дешевле (по советским ценам того времени гелий – 11 руб. за литр, азот – 5 коп.) – а испарение и неизбежные утечки делают его еще дешевле. В американских ценах того же времени это выглядит так: четыре доллара за литр одного и двадцать пять центов за литр другого. Что же касается испарения, то американский источник приводит такие цифры: «один ватт тепла испарит 1,4 литра жидкого гелия и 0,016 л жидкого азота, поэтому там, где за год восполнение потерь хладагента-гелия составит 50 тысяч долларов, восполнение потерь азота будет стоить всего 35 долларов».

       Почувствовали разницу? Все, повторяю, упирается в деньги. Только не в недостаток их, как это обычно понимается и как это держит наш меркантильный мир, а в избыток.

       В этом смысле показательна заметка из № 10 «Науки и жизни» за 1987г.: «Как известно, керамические материалы, становящиеся сверхпроводниками при температурах порядка 90-100 кельвинов, первым получил, основываясь на открытии швейцарских ученых, американский физик Пол Чу. Оказывается, в статье, впервые сообщавшей об этом достижении, содержалась опечатка. В химической формуле сверхпроводящего соединения машинистка по ошибке напечатала вместо Y (иттрий) Yb (иттербий). Хотя некоторые коллеги Пола Чу считают, что это не была простая опечатка: мол, до патентования состава нового материала физик хотел сохранить состав в тайне, но в то же время поскорее застолбить открытие. Однако сам исследователь клянется, что виновата машинистка. Любопытно, что некоторым физикам, прочитавшим статью, удалось получить сверхпроводники и по неверному рецепту, на основе иттербия».

  

       Как теперь строить реактор? С применением ВТСП – невозможно. Со старыми катушками? Тогда надо будет объяснить отсутствие новых. В любом случае, если нельзя совсем закрыть проект, то нельзя к нему и внимание привлекать. Разве мы не видим именно это? Иначе обязательно найдется какой-нибудь восторженный журналюга, напишет пару слов о конструкции (в том же стиле: «лед и пламень») – вот и нарушит блокаду. И, кроме того, ведь они-то, закрывальщики, знают, что на самом деле термояд уже не печет. Это публике внушают большую проблему СО2, глобального потепления… А в действительности, если разрешить ВТСП, то окажется, что энергии в мире уже сейчас вырабатывается больше чем достаточно даже без тепловых электростанций.

 

       Эти упаднические настроения (без указания причины, конечно) приходится признавать даже в статьях, доказывающих, что «все очень хорошо», например, в статье «Crisis in Physics?» некоего Джозефа Ликкена, члена отделения теоретической физики при…, напечатанной в попавшемся мне под руку американском журнале «Physics Today» за ноябрь 2002 года. Автор статьи обвиняет «нас, физиков элементарных частиц в том, что мы прилепили неверный ярлык кризиса к триумфу (??) и спутали здоровое развитие с подлинной неудачей – отменой проекта Сверхпроводящего Суперколлайдера, что и в самом деле было сильным ударом по надеждам физиков высоких энергий США.»

       Шухер, видно, был немалый. Это было как раз то время, конец 80-х и начало 90-х. О каких «триумфах» идет речь – из статьи неясно, но местным, американским физикам вообще поставлены в пример европейские коллеги. Странно, с чего именно американцев охватило уныние: то ли они так резко обеднели, то ли в Европе физика какая-то другая? Прежде всего, пишет автор, надо плеснуть себе в лицо немного холодной воды (чтобы смыть стыд, видимо) и пересмотреть свое отношение… и т.д. В придачу он добавляет: «Ирония состоит в том, что одной из главных причин стагнации финансирования исследований является недостаток уверенности (или веры) среди самих физиков. Слишком много физиков разделяет и даже распространяет мнение о том, что наша область находится в интеллектуальном кризисе – что мы каким-то образом потеряли активность и мотивацию.» Конечно, какая там мотивация. Не хочется просить денег, если знаешь, что все можно было бы сделать несравненно дешевле. Еще автор жалуется на плохую посещаемость коллоквиумов – еще бы, после «Хилтонов»-то. Если уж грудь перестали брать…

       Другая статья из этого же номера, «Fusion Energy Panel Urges US to Rejoin ITER» посвящена организационным проблемам УТС, точнее необходимости США как можно скорее присоединиться к программе строительства международного термоядерного реактора ITER (то что “Химия и жизнь” называла ОТР) – совместному проекту Европы, Японии, Канады и России (ну откуда бы еще мы могли об этом узнать?). Доля в проекте составит 100 миллионов $ ежегодно. Всего это стоит два миллиарда – не так уж дорого – значит, нетрудно подсчитать, что строить будут четыре года. Этот независимый комитет усиленно подтвердил рекомендации своего Совета по плазме и представил доклад Бушу-второму и конгрессу, «заявляя, что сообщество термоядерщиков видит себя на пороге гигантского шага вперед», причем этот доклад был затребован необычайно срочно. Но несмотря на всю спешность, отчасти объясняемую необходимостью внести изменения в бюджет 2003г), на то, что «progress» научных исследований хэз бин рапид и результаты его за последнее десятилетие открыли дорогу к демонстрации практического получения термоядерного электричества, а также о том, что проект ITER «находится на продвинутой стадии», рекомендации сделаны в «обжегшейся на молоке» форме. Если (несмотря на продвинутую стадию), ITER не двинется вперед, то ничего страшного, а будет успешным и moves forward, тогда можно и поучаствовать.

       Ну конечно, а куда торопиться, ведь никто не торопится. Проект реактора был готов в 1998г., а в 2002 еще принимали заявки на участки под строительство – то ли в Японии, то ли в Испании и ожидают решения этого вопроса через два года, в нынешнем, 2004 году. И несмотря на указания на экологическую чистоту этого источника энергии и прочие ссылки на СО2 – кого это может вдохновить, если ясно, что и без термоядерного синтеза, если только позволить простейшие технологии высокотемпературной сверхпроводимости, то и энергии окажется сколько угодно, и с СО2 все будет в порядке.

 

       А статья за июль того же года и того же журнала дает ответ и на вопрос, зажгли все-таки плазму или не зажгли? Зажгли. Да и странно было бы строить реактор, не добившись успеха на ускорителях. «Управляемый термоядерный синтез уже дал мегаватты энергии – приблизительно столько же, сколько было потрачено на разогрев плазмы; международное сообщество ядерщиков достаточно уверено в будущем синтеза, чтобы планировать эксперименты, в которых отдача от синтеза будет в десять и более раз превосходить затраты; в частности, планируемый международный реактор, представляет собой главный шаг на пути коммерческого производства электроэнергии от термоядерного синтеза

  

       Я говорю обо всем этом потому, что произошедшее, как уже было отмечено выше, далеко выходит за пределы обычного научного открытия. Почему? Прежде всего потому, что высокотемпературная сверхпроводимость способна радикально преобразовать технику и энергетику, а значит, и экономику. Для судостроения, скажем, это может иметь революционизирующее значение – изменятся сами концепции проектирования кораблей с электродвигателями. Да и вообще транспорт, по-видимому, радикально преобразится. «Перечень чудесных приложений высокотемпературных проводников можно продолжать очень долго». Но: «Вначале придется преодолеть много трудностей – и технических и психологических

       Точно, – последние пока оказались непреодолимыми.

       «Попробуйте заявить, что намереваетесь сделать машину совсем без трения и с вами даже не станут разговаривать. Механизмы без трения или оптика без рассеянного света – несбыточная мечта. А вот электротехника без паразитного джоулева тепла на наших глазах перестала быть мечтой и обрела статут реальной инженерной программы. Как выяснилось нынешней весной, новые высокотемпературные сверхпроводники можно “испечь” в любой лаборатории».

       «Не знаю, удастся ли когда-нибудь синтезировать “жароупорные” сверхпроводники. Но во всяком случае до температуры кипения воды в принципе можно добраться, это не исключено. Главное же, физики и инженеры могут использовать уже открытые сейчас керамики, остающиеся сверхпроводящими в жидком азоте.»

       Так что там недооценили? И опыт «запрещать публиковать результаты по высокотемпературной сверхпроводимости» тоже, выходит, был? Только теперь он стал международным. «Международный» – от слова «народ»? Тьфу ты!